Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Однако, судя по тому, что вы мне рассказали, можно скорее предположить, что это она, будучи очень суеверной, пыталась таким образом приворожить меня. Выходит, из колдуна я превратился в жертву колдовства. Забавно, не правда ли, господин председатель?

И вдруг все услышали, как этот едва держащийся на ногах с помощью палок призрак громко расхохотался.

Публика сначала нерешительно заерзала, потом наступила разрядка и по залу прокатился смех.

Но Массно даже не улыбнулся.

– Разве вы не знаете, подсудимый, что факт обнаружения медальона во рту покойницы свидетельствует о том, что на нее была наведена порча?

– Насколько я вижу, господин председатель, по части суеверий я гораздо менее сведущ, чем вы.

Магистрат не обратил внимания на намек.

– В таком случае поклянитесь, что вы никогда ни на кого не наводили порчу.

– Клянусь своей женой, своим ребенком и королем, что я никогда не занимался подобным вздором, именуемым колдовством, во всяком случае, тем, что подразумевается под ним в нашем королевстве.

– Поясните, что означает эта оговорка в данной вами клятве?

– Я хочу сказать, что много путешествовал и был свидетелем – в Китае и Индии – странных явлений, которые подтверждают существование магии и чародейства, но они не имеют никакого отношения к тому шарлатанству, с которым мы сталкиваемся под их именем у нас в Европе.

– Одним словом, вы признаете, что вы верите в это?

– В истинное чародейство – да… Оно, кстати, зиждется на некоторых явлениях природы, сущность которых будущие поколения, наверно, сумеют объяснить.

Ну а слепо следовать ярмарочным волшебникам или так называемым ученым алхимикам…

– Вот вы и сами заговорили об алхимии! По-вашему, алхимия, как и колдовство, бывает истинная и шарлатанская?

– Совершенно верно. Некоторые арабы и испанцы даже переименовали истинную алхимию в химию, науку опыта, согласно которой все процессы изменения вещества подчиняются определенным законам и, таким образом, не зависят от проводящего опыт, при условии, конечно, если он знает свое дело.

Но зато убежденный алхимик хуже колдуна!

– Я рад услышать это от вас, ибо таким образом вы облегчаете задачу суда. Так кто же, по-вашему, хуже колдуна?

– Какой-нибудь дурак или фанатик, господин председатель…

Впервые за все время этого судебного заседания Массно, казалось, потерял власть над собой.

– Подсудимый, заклинаю вас быть почтительным, ведь это и в ваших интересах.