Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Она так мечтала познакомиться с Парижем, с этими литературными салонами в альковах, где собирались самые блестящие умы!..

Сидя рядом со своей госпожой, Куасси-Ба испуганно таращил свои большие глаза. Анжелика взяла для него напрокат у старьевщика в Тампле старую ливрею с обтертыми галунами, но и в ней он выглядел довольно жалко.

Наконец, дверь распахнулась, и, шурша юбками и обмахиваясь веером, в сопровождении своей горничной вошла оживленная герцогиня де Суассон.

– О, вот и та женщина, о которой ты мне говорила, Бертиль…

И, не закончив фразы, она пристально вгляделась в Анжелику.

– Да простит меня бог, неужели это вы, дорогая моя? – воскликнула она.

– Да, я, – улыбнулась Анжелика, – и, прошу вас, не удивляйтесь. Вы же знаете, мой муж в Бастилии, и, естественно, я тоже в весьма затруднительном положении.

– О, конечно, конечно, – понимающе проговорила Олимпия де Суассон. – Разве каждый из нас не побывал в немилости? Когда моему дяде кардиналу Мазарини пришлось бежать из Франции, сестры и я ходили в драных юбках, а люди на улице забрасывали нашу карету камнями и обзывали нас «шлюхами Манчини».

А вот сейчас, когда бедняга кардинал умирает, они, наверно, жалеют его больше, чем я. Видите, как изменчива фортуна… Но разве это ваш мавр, дорогая? Тогда он показался мне более привлекательным. Толще и чернее.

– Это потому, что он замерз и голоден, – поспешила объяснить Анжелика. – Но поверьте мне, как только он поест, он сразу же снова станет черным как уголь.

Красавица сделала кислую мину.

Куасси-Ба с кошачьей ловкостью вскочил.

– Я еще сильный! Смотри!

Он рванул старую ливрею, обнажив грудь, покрытую причудливой выпуклой татуировкой, расправил плечи, напряг мускулы, как ярмарочный боец, и вытянул вперед чуть согнутые руки. Его темная кожа отливала синевой.

Выпрямившись, он замер и сразу показался выше. Хотя он стоял не двигаясь, само присутствие этого мавра создавало в маленькой комнатке какую-то необычную атмосферу. Бледные лучи солнца, пробиваясь сквозь витражи, словно позолотили кожу этого отторгнутого от родины сына Африки.

Куасси-Ба опустил ресницы, так что почти исчезли белоснежные белки его глаз, и из-под своих удлиненных египетских век посмотрел на герцогиню де Суассон. Его толстые губы медленно растянулись в вызывающей и нежной улыбке.

Анжелика никогда не видела Куасси-Ба таким красивым, и никогда, да, никогда не видела его таким… страшным.

Словно хищный зверь, он приглядывался к своей добыче.