Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

И мы пускаемся в путь, доходим до берега Сены, шарим под мостами между сваями, бродим по предместьям, по старому валу, заглядываем во все дворы, во все дыры, которые кишат этим сбродом – оборванцами и ворами. И вдруг Сорбонна куда-то бросается. Когда я настигаю ее, она уже – о, очень деликатно, только чтобы не убежал! – держит зубами за горло того, кого я искал. Я говорю своей собаке: «Warte!»: что по-немецки – ведь собаку мне продал немецкий наемник – означает: «Жди!» Потом я склоняюсь к пленнику, допрашиваю его и выношу ему приговор.

Иногда я прощаю его, иногда зову ночную стражу, чтобы они отправили его в Шатле, а иногда говорю себе: «Зачем переполнять тюрьмы и утруждать господ судейских?» И тогда отдаю приказ Сорбонне: «Zang!» – иными словами: «Сожми-ка пасть посильнее!» И в Париже становится одним грабителем меньше.

– И… часто вы это делаете? – спросила Анжелика, не в силах сдержать дрожь.

– Довольно часто. Так что, видите, не такой уж я милый.

Помолчав, Анжелика тихо сказала:

– В каждом человеке столько противоречивого.

Можно быть очень злым и одновременно очень милым. Почему вы выбрали себе такое ужасное ремесло?

– Я уже говорил вам, что очень беден. Отец оставил мне в наследство только свою должность адвоката и долги. Но, судя по всему, кончу я .тем, что стану толстокожим человеконенавистником, самым злобным сычом.

– Так называют полицейских подданные его величества Великого Керза, предводителя всех воров.

– Они уже знают вас?

– Главным образом, они знакомы с моей собакой.

Они вышли на улицу Тампль, всю в рытвинах, наполненных жидкой грязью, через которые были перекинуты доски. Всего несколько лет назад в этом квартале находились огороды, так называемые «посадки Тампля», и даже сейчас еще между домами виднелись грядки с капустой, и паслись козы.

Показалась крепостная стена, над которой возвышалась зловещая старинная башня Тамплиеров.

Дегре попросил Анжелику подождать минутку и вошел в лавку галантерейщика. Вскоре он вышел в новых брыжах, правда, без кружев, завязанных лиловым шнурком.

Из-под рукавов его плаща выглядывали белоснежные манжеты. Карман его как-то странно оттопыривался. Когда Дегре доставал платок, оттуда чуть не выпали длинные четки. Хотя он был все в том же поношенном плаще и коротких штанах, он вдруг приобрел какой-то весьма почтенный вид. По-видимому, это объяснялось еще и выражением его лица, во всяком случае, Анжелика уже не решалась говорить с ним прежним непринужденным тоном.