Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Приказ короля? – воскликнула Анжелика с притворной почтительностью.

Филипп Орлеанский пожал хилыми плечами.

– Самое большее, на что способен король, – это засадить в тюрьму тех, зависть к кому в нем разжигают. Нет, сударыня, это приказ не его величества.

– Но кто же еще может приказать брату короля?

– Я нахожу, что вы слишком дерзки, сударыня, так разговаривая со мной. Вы меня оскорбляете!

– А я нахожу, что вы, вся ваша семья слишком обидчивы, – ответила Анжелика с яростью, которая подавила в ней страх.

 – Вам оказывают почести, вам угождают, а вы оскорбляетесь, потому что тот, кто принимает вас, кажется вам богаче, чем вы. Вам преподносят подарки – какая дерзость! Вам недостаточно низко поклонились – опять дерзость! Не хотят, разоряя государство, выпрашивать милостыню, жить с протянутой рукой, как живет весь ваш придворный птичник, – оскорбительное высокомерие! Честно, до последнего су платят налоги – вызов! Вы просто сборище мелочных людишек, вы, и ваш брат-король, и ваша мать, и все ваши бесчестные предатели-родственники: Конде, Монпансье, Суассон, Гиз, Лоррен, Вандом…

Задохнувшись, Анжелика остановилась.

Приподнявшись на своих высоких каблуках, словно задиристый молодой петух, задетый за живое, Филипп Орлеанский взглянул на шевалье де Лоррена:

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы с такой оскорбительной неучтивостью отзывались о королевской семье?

Лицо шевалье де Лоррена исказила жестокая улыбка.

– Брань не убивает, ваше высочество. Итак, сударыня, пора кончать.

– Но я хочу знать, почему я умираю, – продолжала настаивать Анжелика.

И торопливо добавила, решившись на все, лишь бы выиграть несколько минут:

– Из-за мессира Фуке?

Филипп Орлеанский удовлетворенно улыбнулся.

– О, память вернулась к вам? Значит, вам известно, почему мессиру Фуке так необходимо ваше молчание?

– Я знаю лишь одно: несколько лет назад я сорвала заговор, целью которого было – уничтожить, отравить вас лично, ваше высочество, а также короля и кардинала. И теперь я горько сожалею об этом, сожалею, что мессиру Фуке и принцу Конде не удалось выполнить своих намерений.

– Итак, вы во всем признаетесь?

– Мне не в чем признаваться. Предательство этого лакея позволило вам узнать то, что знала одна я и что я доверила своему мужу. Некогда я спасла вам жизнь, ваше высочество, и вот ваша благодарность!

Тень колебания промелькнула на женственном лице юноши. Эгоист по натуре, он был особенно чувствителен ко всему, что касалось его особы.