Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Граф де Пейрак прислал им в подарок массивные ожерелья из черного пиренейского граната и другие безделушки. Мои братья и сестры получат прекрасное воспитание. А на что жаловаться мне? В монастыре нам постоянно твердили, что нельзя предаваться романтическим мечтам Муж богатый и знатный – разве не к этому должна стремиться девушка из благородной семьи?»

Она дрожала, словно загнанная лошадь, но совсем не от усталости. Просто это была нервная реакция, протест всего ее существа, которое не выдержало и вдруг взбунтовалось в самый неожиданный момент.

«Неужели это страх? А тут еще кормилица наболтала всякой ерунды, всюду ей мерещится дьявол. Но почему я должна ей верить? Вечно она преувеличивает. Ведь и Молин, и отец не скрывали от меня, что граф де Пейрак – ученый. Но утверждать, что он устраивает какие-то дьявольские оргии, – это уже слишком. И потом, если бы кормилица и в самом деле была уверена, что меня отдают в руки такому чудовищу, она бы не отпустила меня. Нет, я ничего не боюсь. Я не верю в эти выдумки».

Рядом маркиз д'Андижос с салфеткой под самым подбородком держал в одной руке сочный трюфель, а в другой – стакан бордоского вина. Время от времени, удовлетворенно икая, он хрипловатым гортанным голосом декламировал:

– О божественный трюфель, благодетель влюбленных! Влей же в мои жилы счастливый пыл любви! Я буду ласкать свою подружку до зари!..

«Вот оно, вот чего я не хочу, – поняла вдруг Анжелика. – Вот чего не в силах буду вынести!»

И ей представился тот ужасный урод, то чудовище, на растерзание которому ее отдают.

Там, в далеком Лангедоке, в безмолвии ночей она окажется во власти какого-то незнакомого мужчины. И она может сколько угодно звать на помощь, кричать, умолять о пощаде. Никто не откликнется на ее зов. Он ее купил. Ее продали ему. И она будет его собственностью до конца своей жизни!

«И все, хотя они и не говорят об этом вслух, тоже так думают. И наверно, служанки и слуги перешептываются об этом на кухне. Вот почему даже южане-музыканты смотрят на меня с жалостью, хотя бы этот курчавый красавец Энрико, который так искусно бьет в тамбурин.

Но притворство побеждает в них жалость. Одного человека принесли в жертву, зато сколько довольных! Золото и вино текут рекой! И какое кому дело до того, что там потом произойдет между их господином и мною! Ну нет, клянусь, никогда он даже не дотронется до меня…»

Анжелику душила ярость, и от мучительных усилий сдержать себя она вконец изнемогла. Она встала и вышла из-за стола.