Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Однажды утром во время перемены Анжелика не увидела во дворе Мадлон. Она справилась о ней, и ей сказали, что сестра ее больна и помещена в лазарет. Через несколько дней Мадлон умерла. Глядя на ее белое, словно высохшее личико, Анжелика не плакала. А показные слезы Ортанс ее разозлили. Чего она рыдает, эта семнадцатилетняя дылда? Ведь она никогда не любила Мадлон. Она любила только себя.

– Увы, дочери мои, – тихим голосом сказала им старая монахиня, – такова воля божья. Дети часто умирают. Мне говорили, что у вашей матушки было десятеро детей и она потеряла лишь одного.

А теперь вот – двоих. Не так уж много. Я знаю одну даму, которая потеряла семерых из пятнадцати. Вот оно как бывает. Бог дал, бог и взял. Дети часто умирают. Такова воля божья!..

После смерти Мадлон Анжелика стала еще более нелюдимой и, пожалуй, даже совсем непокорной. Она делала все, что взбредет ей в голову, часами сидела одна где-нибудь в укромном уголке огромного дома. Ей запретили ходить в огород и в сад. Но она все же ухитрялась проскользнуть туда.

Уже подумывали о том, чтобы отослать ее домой, но барон де Сансе, несмотря на денежные затруднения, которые он испытывал в связи с гражданской войной, очень аккуратно вносил плату за обеих дочерей, чего нельзя было сказать о многих других родителях. Кроме того, Ортанс обещала стать одной из самых примерных воспитанниц своего выпуска. Из уважения к старшей сестре оставили и младшую. Но махнули на нее рукой…

И вот однажды, в январе 1652 года, Анжелика – ей только исполнилось пятнадцать лет – заняла свое излюбленное место на монастырской стене в саду и, греясь на скупом зимнем солнышке, с любопытством наблюдала прохожих, сновавших взад и вперед по улице.

В эти первые дни года в Пуатье царило большое оживление, так как в город только что прибыли королева-мать, король и их сторонники. Бедная королева, бедный юный король! Из-за вечных мятежей им приходилось скитаться по всей стране. Они только что сражались в Гиенне с принцем Конде и вот на обратном пути остановились в Пуату в надежде сторговаться с мессиром де Тюренном, который держал в своих руках всю провинцию от Фонтене-ле-Конта до самого океана.

Шательро и Люсон, бывшие протестантские крепости, присоединились к гугенотскому генералу, но Пуатье, памятуя, как сто лет назад еретики разгромили в городе церкви и повесили мэра, раскрыл свои ворота королю.

Теперь рядом с юным монархом была одна лишь испанка-мать в черной мантии.