В теле пацана 4 (СИ)

Да она до сих пор меня не простила!

— Что бы он ни сделал, быть может, не со зла? — Пробую реабилитировать.

Ольви тяжело вздохнула, явно не желая развивать эту тему. Чувствую, как настроение её стремительно катится в пропасть. Поэтому срочно меняю тему:

— Так как на счёт инвестиций, которые лежат у тебя пока ещё мёртвым грузом?

— Ох, простите, сэр, — снова перешла на «вы». Долбанный официоз нас только отдаляет.

— Если мы компаньоны, давай без всяких официальных обращений, — бурчу.

— Если вам… тебе так удобно.

— Да, мне так удобно, Ольви.

Магичка снова светлеет. А затем, встрепенувшись, заявляет:

— Сейчас всё и посмотрю, вместе с тобой. Ты же никуда не спешишь? Или есть ещё дела?

— Да какие дела, — отмахиваюсь с улыбкой до ушей. — Ты мои дела.

Ольви смотрит с некоторой опаской, внезапно посерьёзнев. Но я продолжаю улыбаться.

— И почему мне всё кажется, что мы раньше встречались, — выдаёт.

— Не знаю, может, с кем — то путаешь, — пожимаю плечами.

Ольви уводит взгляд. Снова на лице радость.

— Как я счастлива, что встретила тебя, — раздаётся от неё вдруг неожиданное! Тихо сказала, будто мысли вслух. Но это явно признание, которое вырвалось из неё. Уверен, она решила, что я не услышал.

На душе моей теплеет. А как я счастлив, что встретил тебя — хотел сказать, но промолчал. Обо всём хотел признаться. И снова промолчал.

А Ольви отошла вдруг подальше, опёрлась руками на подоконник, будто отдышаться хочет. Перестроиться, переосмыслить. Вернуть контроль. Я деликатно молчу, любуясь её фигурой видом сбоку. Чуть прогнутая спинка, попа торчком, крепкие бёдра и рельефные икры. Маечка свободная висит вперёд, под ней мягкий лифчик. Спортивная малышка, которую до трясучки и безумия хочу.

И за это себя ненавижу. Ведь мне дан второй шанс войти в её жизнь. Не цинично всё разрушить, выказывая в итоге, что мне нужен от неё только секс. А всё, что она увидит, в итоге окажется «мороженным». Нет! Не в этот раз. Я дам ей всё то, что она заслуживает. Потому что мне дарован отличный шанс искупить свою вину.

Если просру и его. Тогда какой смысл вертеться в этом долбанном мире и кому — то что — то доказывать, если ты останешься для самого себя подонком.

А что до секса? Конечно, одно другому не мешает. Но я постараюсь держаться изо всех сил. Долбаный член завязать в узелок, бить себя по щекам, когда в очередной раз захочу вдруг расцеловать её.

Всё будет, только если сама захочет.

— Прости, слишком много потрясений за эти два дня, — выдала, не оборачиваясь.