Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Не меньше, чем в трёх тихих словах:

Всюду слышатся радостные крики, хлопки в ладоши, поздравления. А я смотрю в серые глаза Грома и понимаю, что предательство моего мужа того стоило. Ведь не сотвори он этого всего, я бы так и продолжала вести одинокий, скучный образ жизни, не познав и дня настоящего семейного счастья.

От которого отвлекают громкие хлопки в стороне. Как от выстрелов.

Не успеваю толком задуматься, как в вышине тёмного неба тысячи искр рассыпаются в разные стороны. Красные, белые, синие вспышки переплетаются в причудливый узор.

Каждый залп – новый рисунок. И чистый восторг! Под восхищённые визги и ахи всех присутствующих.

– Какая красота! – тоже запрокидываю голову вверх.

– Не то слово, – соглашается по-своему Андрей.

В отличие от меня, на небо не смотрит. Если куда и смотрит, то лишь на меня. И восхищения в его глазах гораздо больше, чем чужих восторгов от запущенного салюта. Улыбаюсь ему и крепко обнимаю за талию, прижимаясь вплотную к его крепкому телу.

– Спасибо. Но ты же вроде был против фейерверков.

Почему передумал?

Вот тут восхищение в глазах Андрея сменяется лёгкой задумчивостью.

– Я и не передумал. У нас же из-за расходов на ремонт дома бюджет был ограничен, – признаётся, хоть и не сразу.

А задумчивый взгляд плавно перемещается на округу, теперь уже не в наблюдении, а в поисках. Очевидно того, кто этот разноцветный и шумный подарок-сюрприз нам устроил. Долго искать не приходится. Предовольный собственной выходкой Никитич опирается плечом на ствол могучего дуба.

А стоит ему заметить наше внимание…

– Так выпьем же за молодых! – поднимает руку с рюмкой в ней.

И когда только успевает?

Риторический вопрос.

Не дожидаясь реакции остальных, тут же её и выпивает.

Никитич – такой Никитич.

Но его выкрик приводит в действие и всех остальных. Нас бросаются поздравлять со всех сторон сразу целой толпой. И минуты не проходит, как мы оказываемся закиданы зерном, лепестками роз, деньгами и бог знает чем ещё, чуть ли не задушенные многочисленными объятиями и оглушённые их голосами.

Кто-то включает музыку, нас тянут к столу, усаживая во главе. На белой скатерти полно еды и выпивки. Этой ночью едва ли кто-то будет спать. Во всей округе. Очень уж шумное у нас сегодня счастье.

– Горько! Горько! Горько! – доносится то и дело.

Губы горят от поцелуев, в голове шумит от количества выпитого шампанского, а в груди разгорается жаркое солнце. Я себе воздушный шарик напоминаю, так меня распирает от всех эмоций.