Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

– А у тебя, как всегда, виноват во всём исключительно я – одна ты у нас такая хорошая и пригожая, – огрызается Гриша.

– Если тебе так легче, можешь думать обо мне, что хочешь. Я согласна. Хочешь ненавидеть, бога ради, но не надо отыгрываться из-за этого на сыне, Гриш. Уж он точно такого не заслужил. Реши это дело. И реши хорошо. Иначе, я тебе клянусь, ты остро об этом пожалеешь. Я больше не буду молча стоять в сторонке и смотреть, как Тимур губит свою жизнь из-за того, что его отец такой мудачина. Я засужу тебя. За попытку изнасилования, свидетелем которой стала.

И Дину заставлю выступить в качестве потерпевшей. Ты не только без друзей останешься, но и без свободы. Я тебе в этом клянусь, Судаков. Найму самого лучшего адвоката, который засадит тебя далеко и надолго. Даже если мне для этого почку придётся продать, чтобы оплатить услуги. Ты сгниёшь в тюрьме, а я ни единого цветка не принесу на твою могилу.

На плече сжимается ладонь Грома, и я только теперь замечаю, что на эмоциях не только перешла словесно все границы, но и шагнула ближе к Григорию.

Выдыхаю и отступаю обратно к нему под бок.

– Тимур губит свою жизнь вовсе не из-за того, что его отец такой “мудачина”, как я. А потому, что у него такая истеричка-мамаша, как ты, – усмехается на мою речь бывший.

Больше ничего не говорит. Только заново усмехается каким-то своим мыслям, прихватывает со стола пачку сигарет и разворачивается в сторону террасы, покидая гостиную.

– Выход сами найдёте, – бросает напоследок.

Я тихо выдыхаю и морщусь от наступающей головной боли.

И тоже собираюсь покинуть дом. Но, как только дверь на террасу открыта, а я отворачиваюсь от Судакова, за спиной опять слышится от него:

– Ментам можешь тоже сколько угодно сказок рассказывать. Мне ничего не будет. Не трогал я её. Да и вообще ни одну так и не поимел за время нашего брака, так что не стал бы заходить дальше, даже если бы ты не пришла и не помешала. Так, всего лишь решил её немного проверить.

Я как на стену налетаю. И невольно кошусь на Грома с немым вопросом, а не послышалось ли мне.

Это же уму непостижимо! Но он тоже хмурится, глядя вслед вышедшему на террасу Григорию.

Мне хочется пойти за ним, заглянуть в голубые глаза, спросить, стоила ли того эта его тупая проверка порушенной семьи. Если сказанное им правда, конечно. Но, как ни странно, я верю. Все осколки пазлов на место встают в одночасье. Всё, что у меня не укладывалось в голове, наконец, становится логичным и понятным. И тоже в характере Гриши.