Хозяйка старой усадьбы (СИ)

Месяц! У меня есть максимум месяц, чтоб привести дела в порядок. Если за это время папенька не придёт в себя, мне или назначат опекуна, или выдадут замуж. Хрен редки не слаще, тем более опекуном, скорее всего, назначат жениха.

За этот месяц я по возможности собирала информацию о нашем ближайшем соседе, бароне Мерзякине. По рассказам  этот молодящийся старик  был настоящим тираном.  Своей тростью он мог забить до смерти любого слугу, не разбирая, женщина это или ребёнок. Провинившихся в  его поместье принято привязывать к позорному посту, избивая плетьми, и оставляя там без еды и воды, причём в любую погоду. Стоит ли говорить, что выживали единицы.

Ещё одной забавой у Августина Мерзякина были скачки на лошадях.  Особенно он любил направлять своего коня в толпу людей,  топча их копытами.

В виду его садистских наклонностей население поместья быстро сокращалось, и он, не задумываясь, покупал следующую деревню или жену, которые у него тоже долго не жили.

Стоит ли говорить, что попадать в зависимость к этому человеку мне очень не хотелось. А ведь совсем скоро он поймёт, что его обвели вокруг пальца, и не думаю, что он будет рад этому открытию.

Всё это проносилось у меня в голове, пока я сидела у костра в ожидании ужина. Маруся, вместе с Касьяном,  варили кашу.  Возницы в это время подтаскивали охапки травы поближе к лошадям, которых распрягли, но стреноживать и отпускать пастись на незнакомый луг опасались.

Михайло  сосредоточенно всматривался в сторону темнеющего неподалёку леса, словно его тоже что-то беспокоило.

В конце концов поужинав, все отправились спать. Мы с Марусей в карету, мужчины расположились вокруг костра.

Задёргивая шторку, заметила одинокую фигуру Михайло. Он всё так же сидел у костра, и спать, похоже, не собирался, охраняя нас и наше добро."

"Вот только видимо усталость взяла своё, и к утру его внимание ослабло, или он вовсе задремал, что не мудрено после целого дня на ногах, а позже в седле.

Я проснулась от тревожного ржания лошадей. Обеспокоенно отогнула шторку на окне, и замерла.   В утренних сумерках было отчётливо видно, что на поляне творится что-то не то. Шла какая-то возня, слышались удары и мужская ругань, причём голоса были совершенно незнакомые.

Маруся вскочила со своей лавки, я сжала её руку, призывая к молчанию. Шёпотом велела ей забраться в ящик под лавкой, сидеть там тихо, как мышка, пока не позову.

Снова выглянула в оконце.