Будешь моей женой. Снова (СИ)

Очень надеюсь и верю, что ты использовал шанс и приложил свое упорство на завоевание любимой женщины. Если нет… Ну что же, ты в любом случае мой наследник и получишь контроль над нашим бизнесом и финансами.

Все мое, и даже наследник не нужен…

Люблю тебя и надеюсь, тебе есть ради кого жить. Твой дед Владислав Нагорный.

Я отложил письмо и откинулся в кресле, тяжелом, дорогом, английский чиппендейл. У меня даже эмоций не осталось, одна усталость. Дед — хитрый старый лис: и меня подстегнул, и с финансовой стороной вопроса подстраховался. Шутник, ё-мое. Наверное, будь я прежним на сто процентов, то сейчас праздновал бы победу: и жена при мне, и дочь обрел, да еще деньги вне опасности. Джек-пот! Но я не ощущал больше радости и эйфории от финансовой удачи. Я научился чувствовать свою жену, а ей нужно что-то совсем другое. Только она пока не решилась на разговор…

С адвокатом мы оформили все документы по вступлению в право наследования, затем я отправился в офис: Мирослав с юристами уже ждал.

— Ты вообще охренел?! — он почему-то злился. — Это же твоя компания! Ты не можешь вот так все бросить!

— Я не бросаю, — ответил с легкой улыбкой. Мне реально даже дышать легче стало. Брат у меня башковитый и более уравновешенный. С ним бизнес полностью войдет в белую зону. — Я от своей доли не отказываюсь и тебя консультировать буду. Есть у меня амбициозные планы, но, — осмотрел кабинет, — не здесь. Не здесь…

— Ну ты даешь… — выдохнул Мир и поднялся, протягивая мне руку. — Удачи, — я пожал, и мы побратались. Город точно останется в надежных руках.

Осталось решить последний вопрос, семейный. Мать разыскивала отца, а сестра не могла улететь обратно в Австралию, пока мама в таком состоянии. Пора поговорить и рассказать, что жизнь у нее круто изменится. Вот так: насильно причиняю добро. На благодарность не рассчитывал, но очень надеялся, что со временем она поймет меня.

— Где он?! — воскликнула мама. — Ты с ума сошел! Давай адрес: я заберу Игоря домой! — сокрушалась она. Нет, я этого не сделаю. Ей нужно выздороветь, а, навещая отца, этого не случится.

— Мама, так будет лучше для всех.

— Да как ты посмел! Это твой отец!

— Я помню, — не сдержал горечи.

— А репутация? Что о нас скажут? — пыталась играть на старых нотах, только это больше меня не беспокоило.

— Да плевать, — я поднялся. — Ты научишься любить себя, мама. Еще не поздно. Она только горько зарыдала. Привычка быть жертвой, и это не проходит в одночасье.

Стася ждала меня на улице с чемоданом.