Будешь моей женой. Снова (СИ)

Ждал твоих исцеляющих поцелуев, нежных пальцев на моих плечах, чистого взгляда…"

"— Партнера бы проверил, прежде чем выкинуть из бизнеса, а в мою подлость поверил сразу, — горько выплюнула, поднимаясь.

— Да, верно, — он остался сидеть на полу. — Рядом с тобой я не мог думать рационально. Я потерял голову. Я виноват, Яри. Очень виноват… Но я люблю тебя и, надеюсь, это все еще для тебя что-то значит.

— Свят, а любовь ли это? Ты сам сказал, что одержим мной, а это разные вещи. Одержимость, именно она толкнула тебя на жестокость. Любовь… — я слабо улыбнулась, — любовь не способна на зло. Ты ведь чувствуешь это? — не сдержалась, коснулась темных волос. — К нашей дочери чувствуешь?

Он болезненно и отчаянно медленно кивнул.

— Я очень рада, что ты способен на любовь, — Свят удержал мою руку, приложив к теплым губам. Я мягко высвободилась и ушла, оставляя его наедине с мыслями. Святославу Нагорному нужно честно и откровенно разобраться в самом себе, а потом, возможно, мы поговорим еще раз. Ведь теперь мы никогда не будем чужими.

Следующие несколько дней мы со Святом общались исключительно на тему дочери, затем он улетел в командировку.

Я приехала из музыкальной школы, настроение было творческое и меланхоличное, дочка спала, а на улице большими хлопьями падал снег. Мне в первый раз за эти годы захотелось написать что-то: стихи и музыку. Я устроилась в оранжерее с чашкой горячего какао, пледом и тетрадью. Погода творила волшебство зимы, и мне хотелось создать нечто особенное, новогоднее.

— Ярина Дмитриевна, — через час меня отвлекли, — к вам гости: Игорь Владиславович.

Я только приподняла бровь в немом удивлении — свекр?! Мы и в лучшие времена не общались, а после ужина у них дома с завуалированной враждебностью ко мне и сценой со Святом…

— Хорошо, веди, — я не могла его выставить, хотя очень хотелось.

— Здравствуй, невестка, — свекр в идеальном костюме, в амбре дорогого парфюма и сальной пакостью в глазах пытался расцеловать меня. Я взглядом показала, что не стоит. — Принеси виски, — велел экономке, — и не беспокойте нас, — распоряжался как в своем доме. Алла Георгиевна вопрошающе смотрела на меня, ждала подтверждения.

— Кофе и минеральной воды, — кивнула ей, затем посмотрела на отца мужа, — для крепкого алкоголя еще рано, особенно в вашем возрасте, Игорь Владиславович.

Тот стрельнул в меня рассерженным взглядом, но губы продолжали мило улыбаться.

— Как скажешь, Ярина.

— Чего вы хотели? — поинтересовалась, когда напитки принесли, и мы остались одни.