Будешь моей женой. Снова (СИ)

— Это не твое дело, не находишь?

— Не мое, но… Если ты не хочешь с ним жить и выполнять заветы старика…

Артур, кажется, знал про завещание, но молчал: скрывал даже от отца. У него на уме своя игра, но какая?

— Ну, раз ты знаешь, то понимаешь, что Свят меня никогда не отпустит, хоть тысячу спектаклей перед ним разыграй. Там, в отеле, ты же специально все это сделал, да? Чтобы моему мужу предоставить доказательства нашей связи? — нарисовала в воздухе кавычки.

— Да, — ответил честно. — Другого способа не было. Прости.

— Вы с отцом разрушили мою жизнь.

— Ну, — Артур откинулся на спинку стула и развел руками, — Нагорный тоже постарался. Ему бы свою взрывоопасность подрегулировать, и цены ему не было бы. Я лично за мир, бизнес и деньги, но твой отец — гребаный Монтекки, — рассмеялся.

— Артур, нет такого предложения, которое ты мог бы мне сделать и получить согласие.

— А если сделку? Свобода, полная и безоговорочная. Выходи за меня замуж. А после смерти твоего отца — развод с хорошей финансовой компенсацией. Если Дмитрию Владимировичу так охота увидеть нас женатыми, то давай уважим старика!

— Я замужем и разводиться не собираюсь.

Как же я устала от всех этих интриг и многоходовок.

— Всегда можно стать вдовой, — улыбнулся, а в глазах блеснуло сталью.

— Ты шутишь? — ошеломленно переспросила.

— Конечно, — неискренне рассмеялся.

Я ему не верила. Наверное, нужно объяснить на более понятном языке.

— Артур, я не выйду за тебя никогда, а если с моим мужем что-то случится, я тебя убью. Будешь всю жизнь ходить и оглядываться.

Он смотрел на меня примерно минуту: остро, внимательно, до сердца пытался добраться.

— Любишь его, — вынес вердикт. — Все-таки любишь.

— Не в этом дело, — возразила я.

— В этом, именно в этом, Яри, — Артур поднялся. — Больше не побеспокою. Совет, как говорится, да любовь.

Я тоже хотела уйти, только официанту махнула, чтобы рассчитал, но за столик вернулась мама. Теперь мне понятно, откуда неожиданное желание встретиться и эти душевные разговоры. Артур приказал. Только мать, как всегда, пешка в руках сильных мира сего. Никто ее не посвящал в тайны Мадридского двора. Вероятно, для нее самая большая ценность — дорогой старшей дочери добыть желанного мужчину. Плевать, что он женат на младшей и равнодушен к ее первенцу. Главное, дитятко задобрить.

— Мама, а ты вообще меня любишь? — наверное, нужно было давно задать этот вопрос.

— Конечно! — она даже как будто возмутилась. — Просто Артур просил…

— Мам, давай ты будешь честной.