Слушай (СИ)

А я на выдохе ухватилась за него губами. Облизнула.

-Что же ты делаешь, солнышко, - прохрипел Дава и на миг застыл, пока я, вновь решившись на эксперимент, обвела его палец языком и сжала губами. Его палец выскользнул из плена моего рта, и его губы прижались, буквально смяли мои. Язык проник глубоко, маня и хозяйничая в моем теле, да и в сердце, в общем-то.

-Не могу больше, не могу, прости! - выдохнул он в мой рот, и почувствовала, как его, мокрые от моих ласк пальцы, проникают в меня, осторожно, аккуратно.

-Ты такая горячая и узкая, - шептал он в мои губы, - Прости, солнышко!

И он проник в меня, заменяя пальцы плотью. Проник медленно, словно пробуя на вкус. Одновременно прорычав что-то, словно лев, и замер, нависая надо мной.

- Все-таки ждала, - хрипло прошептал Давид и погрузился до конца, подхватывая под бедра. Он замер, упираясь лбом в мое плечо. От напряжения на его плечах и лбу появилась испарина, а все тело напряглось.

-Все плохо? - прошептала я, обхватывая его затылок ладонями, боль все еще пульсировала от тесного и непривычного контакта. Но все же было классно.

-Все охрененно, - приглушенно прошептал любимый, - Волшебно просто.

И я поняла, что он улыбается. А потом и увидела его улыбку. Он склонился надо мной, опираясь на локти по сторонам от моей головы, словно беря меня в плен. И немного подался назад. Я смотрела в его глаза, наверно, удивленно. Поскольку он улыбался, знающе, снисходительно, даже покровительственно, и кивнул, что-то решив для себя. А его плоть вновь уже безболезненно погрузилась в мою, заставляя выгнуться навстречу.

-Ты просто чудо, солнышко, - улыбался Давид, удерживая вес на локте, а рукой забрасывая мою ногу на свою талию. Прикосновение получилось еще более тесным, и я охнула.

-Пусть этот раз будет для тебя, - шептал он, собирая губами мои вдохи и выдохи. Я хотела ответить, но он стремительно перевернулся на спину, а меня разместил поверх себя. Заставил выпрямиться и руками мою грудь накрыл. Тело непроизвольно выгнулось. Он показал, как двигаться, а я, забыв о смущении, следовала его рукам. Его стоны были хриплыми и глубокими, похожими на рычание. Его руки горячими, как и губы. Он помогал мне двигаться, ведя за собой. А я, хватаясь руками за сильное тело любимого, уже ничего не смыслила. Только двигалась, чувствуя, как его плоть пульсирует внутри меня. Когда мое тело прогнулось дугой, а разум уже ничего не мыслил, Давид подхватив меня под бедра, заставил опуститься на него в последний раз.