Ромашка (СИ)

 — Кто устает от жизни быстрее или перестает видеть в ней смысл, тот и увядает раньше. А Совет в полном составе уже почти тысячу лет живет и процветает.

— Тогда я точно умру раньше… — Нерадостно скривила губы в улыбке Нила.

— Я не знаю, как на нас отразится то, что появилось на наших руках, остается только надеяться, что мы проживем долгую жизнь вместе и умрем в один день. — С улыбкой на лице, но с дрогнувшим в ужасе сердцем попытался подбодрить ее эльф.

— У меня такое ощущение, что у нас привязка, как у оборотней.

 — Задумчиво проговорила Нила. — Только мы же не оборотни. И почему она возникает постепенно, а не сразу — бах: и все живут дружно и счастливо?

Тэй рассмеялся и приобнял Нилу, выводя ее из помещения.

— Даже оборотни со своими привязками не всегда живут счастливо, как ты успела уже заметить. Разногласия случаются. А что по проводу нас… Мне кажется, дело в твоей силе, она растет и ты начинаешь притягивать, но не всех подряд. А конкретных существ. Может мы все тебе для чего-то нужны?

— Да-да, — с легкостью согласилась Нила, внезапно широко зевнув, — чтобы все стали моими мужьями.

Обзаведусь гаремом, как посол орков, обрасту детишками и точно буду жить долго и счастливо.

И, едва договорив, Нила осела бы на пол, если бы ее не подхватили заботливые руки.

Тэй нес девушку обратно к Соовиту и думал о том, что дело не в замужестве, а все гораздо глубже. Он почти был уверен, что все, что происходит, связано с Покровителями и с Богиней.

От размаха событий становилось и страшно, и захватывало дух.

Что им еще предстоит?

Но то, что теперь Нила никуда не денется, а Ван почти остался с носом, радовало безгранично.

Глава 24

Ван стоял у окна, полного непроглядной темени, сложив руки за спиной и широко расставив ноги. Хвост его то изгибался знаком вопроса, то метался из стороны в сторону, как у рассерженного зверя. То замирал в задумчивости. Похоже, вторил мыслям своего хозяина.

Сильф был без, ставшей почти привычной, иллюзии и Тэй с удивлением наблюдал, что за те почти двенадцать часов, что они не виделись, внешность друга заметно поблекла.

И эльфа настораживали нервозность, смятение, разочарование, непонимание с болью, что затаились в глубине глаз Вана.

Очень непривычно оказалось видеть, что холодный, сдержанный обычно сильф может испытывать такую гамму эмоций.

— Положил уже? Почему не оставили в лечебнице? — Спросил у эльфа Ван, едва тот вернулся в комнату, положив Нилу на ее кровать.