Раздраконь ректора (СИ)

Глория в ярко-алом платье тут же устроила сражение взглядами с Корделией, которая пришла в платье весьма похожего фасона, Дейзи пыталась не упасть в обморок, разговаривая с симпатичным некромантом с третьего курса, а я…

Искала глазами Дина.

Но вышедшая на сцену Изабелла отвлекла всех. В изумрудном платье и бархатной ведьминой шляпе мама олицетворяла всё величие ковена.

– Дорогие адепты! – начала она. – Я рада видеть всех вас на ежегодном Бале Солнцестояния!

Я с гордостью смотрела на прекрасную ведьму, которая своими словами могла коснуться сердца и разума каждого в Академии. Глаза защипало.

Наконец-то всё на своём месте. Кроме, разве что, одного.

– Мира… – услышала я голос, от которого мурашки тут же пробежали по спине, чересчур открытой из-за выреза платья.

Я обернулась, глядя в изумрудные глаза Дина, в которых хотелось утонуть. В этот момент мама объявила о начале бала, и небо окрасилось в невероятные оттенки магических фейерверков. Несмотря на проделанную работу магов и восторги окружающих, я не могла оторвать взгляда от моего возлюбленного. Моего истинного.

– Потанцуем? – спросил он, когда оркестр заиграл первый танец, и протянул руку.

Я вложила свою ладонь в его и хитро улыбнулась, склонив голову набок.

– А может, сбежим ото всех?

Дина не надо было уговаривать дважды. И для нас двоих больше не было толпы вокруг, громкой музыки и торжественных речей.

Я не помнила, как мы добрались до комнаты Дина, но точно помнила жар его губ, когда мы украдкой дарили друг другу поцелуи в полумраке коридоров академии, прикосновение его ладоней к ажурной резинке чулок, которые Глория всё же заставила меня надеть, и быстрый шёпот плетения порога тьмы, когда нас едва не замечали. Мы не выпили ни глотка вина или пунша, но голова кружилась так, будто пьянее нас не было никого в академии.

А когда мы остались одни, поцелуи стали жарче и развязнее. Я знала точно: сегодня я позволю себе больше, чем раньше. Позволю то, о чём мечтала все три недели нашей разлуки.

– Ты так прекрасна в этом платье, – хрипло сказал Дин. – И всё же я невыносимо хочу снять его с тебя."

"Его губы жёстко касались нежной кожи на моей шеи, и я чувствовала наверняка, с каким трудом он сдерживается, чтобы не обрушить на меня всё своё желание сразу. Дин всё ещё боялся сделать мне больно или напугать.

Но я больше не боялась.