Работа над ошибками (СИ)

И я, как маленькая девочка, даже сообразить не могу, что происходит.

Чтобы дать себе хоть минутку на осмысление ситуации, наклонилась за тетрадями, медленно их собирала. Может, выйти за Котова? Тогда Иван сразу отстанет. Отпадёт необходимость втравливать в это Димку. У него даже что-то вроде отца появится. Котов лучше, чем совсем ничего. А сам Димка как на это посмотрит? Нет, на чужом несчастье своего счастья не построишь. И почему должны страдать Валеркины дети?

— Не пойду я за тебя, Валера, — ответила ему очень медленно, так же медленно выпрямляясь на стуле.

Собранные тетради держала перед собой как щит. Крохотный щит, надежно отгораживающий меня от этого ненормального директора — Котова Валерия Петровича.

Валерка провел по лицу ладонью, словно стирал что-то. И сразу стало видно, как он постарел и устал.

— Ты не торопись с ответом, Кать. Время еще терпит.

Встал и пошел к двери. Не попрощался, не обернулся даже. Но у самой двери, не поворачиваясь, проговорил со злинкой в голосе:

— А твой папа — крокодил!

Черт бы побрал этого Котова.

Всю меня перебаламутил. Решил свои проблемы перевалить на мои плечи. А мне и без того забот хватает. Выше крыши.

— А твой папа — крокодил!

Я шла к своему подъезду. Возвращалась из районной библиотеки, куда бегала через день. Уже смеркалось, и мне дома могло попасть. А тут надо задерживаться, отвечать на идиотские реплики.

На лавочке, словно куры на насесте, сидели мальчишки. В центре, как и всегда, Ремизов с гитарой. Раз с гитарой, значит, не опасен. С одной стороны от него — несколько человек не из нашего двора.

С другой — Широков и Сахно из второго подъезда, Сашка Мирный. Котову места не хватило и он присел на корточки прямо против Витьки Ремизова. Все курили в кулаки. Разобрать, кто крикнул мне эту гадость было невозможно. Но я знала, что это Сашка Мирный. Не первый случай. Он доводил меня подобным образом всю весну.

Папу в феврале избрали председателем постройкома. И он с рвением начал приводить постройкомовские дела в порядок. По вечерам на кухне они с мамой только это и обсуждали.

— Паразиты! Проходимцы! — долетал до нас с Никитой сердитый голос отца. Я только качала головой. Странно было слышать от него такие грубые определения.

— О! — отрывался от паяльника и схем Никита. — Фантомас разбушевался!

— Хотя, нет, — поправлял он себя тут же. — Какой из отца Фантомас? Он у нас красный командир.

Обычно я вставала на сторону отца, защищая его от нападок брата. Но тут была полностью согласна с Никитой.