Работа над ошибками (СИ)

В нашем подъезде все соседи были очень отзывчивыми и, в качестве компенсации за отзывчивость, очень любопытными. Точно в деревне: вся жизнь на виду, все про всех известно. Потому мне пришлось остановиться и ответить:

— Не то, чтобы плохое, но и не совсем приятное. Да вы не волнуйтесь так. Ничего страшного.

В подъезде было темно. Двадцать восемь лет я прожила в этом доме. И почти все двадцать восемь лет в подъезде не горели лампочки. Меня всегда раздражала темнота. Но сегодня, чуть ли не впервые, темнота радовала. Не видно, как краснею.

Клавдия Петровна подслеповато всматривалась в меня, пытаясь разглядеть некие изменения, давшие бы пищу для размышлений. Потом с сожалением покачала головой. Похоже, ничего не разглядела. Еле слышно бормоча себе под нос, пошла-таки на улицу, с трудом поспевая за рвавшимся с поводка коккер спаниелем.

Собаку Клавдии Петровне совсем недавно подарил сын Сережа. Песик являлся искупительным подношением. Женившись и переехав к жене, Сережа почти не навещал мать. Клавдия Петровна тихо тосковала.

A Рыжий очаровашка Джеки немного скрасил ее одинокое существование. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Старушка взбодрилась, повеселела. Зато приуныли соседи. Джеки возмутил устоявшееся спокойствие. Слишком гулко, раздражающе громко звучал в подъезде радостный собачий лай. Клавдия Петровна баловала собаку и водила ее гулять раз по десять в день. Близлежащие газоны оказались удобренными, кусты — погрызенными. На асфальте валялись размочаленные палки, тухлые тряпки, кости и прочая дрянь. Дворник изволил убирать вверенную ему территорию раз в неделю, а устраивать субботники никому не хотелось — прошли те времена. Куда проще было ругаться с бессовестной соседкой или шипеть ей в спину. У нас на три подъезда кряду много-много лет никто не держал собак. Кошек — да, но собак… Упаси, Боже! Так что теперь все жильцы привыкали к новому обитателю с трудом.

Я взглядом проводила Клавдию Петровну. Несмотря на прыгавшего рядом с ней коккер спаниеля, она показалась мне еще более одинокой и несчастной, чем раньше.

Это впечатление было таким острым, что мои беды на мгновение отодвинулись, перестали казаться столь невыносимыми. Один краткий миг. Но потом неизвестно откуда возникла страшненькая мысль: «Неужели и меня ждет такое вот будущее?!» Действительность была кошмарна. Отчаяние вновь нахлынуло, заполнило душу, сжало в тугой, болезненный комочек сердце. Хоть головой об стенку бейся! Хоть вой!

Я медленно поднялась на свой этаж.