Работа над ошибками (СИ)

К вечеру вернемся, тогда будем решать, как поступить дальше. Со мной Лидуся спорить не посмела. Только косилась обиженно.

Мы с Саней довольно быстро собрались. И поехали. Спокойно, по-деловому. Всю дорогу молчали, изредка перебрасываясь короткими фразами. Каждый думал о своем. Похоже, мы оба боялись. Что там ждет впереди? Вдруг военные действия начнутся или что-нибудь еще? Неизвестность пугала.

Пока вокруг все шло относительно спокойно. В одних местах люди спорили и митинговали. В других шутили — зло и не очень. В третьих — невозмутимо занимались своими делами.

На «Баррикадной» было покруче. Сновали какие-то люди с листовками. Группками стояла милиция, еще никого не трогая.

У Белого дома народа оказалось не густо. Но со всех сторон к нему неторопливо шли, стекались люди. Кое-где вспыхивали драки на политической почве. Ненадолго. Дерущихся моментально растаскивали. Вот где шуму-то! Мы толкались там часа три. Насмотрелись, наслушались. После этого выбрались к метро, туда, где поспокойней. И все неторопливо обсудили.

Поразительно, до чего в тот момент мы с Саней одинаково думали. Это было приятно. Грело душу и успокаивало. Совместно выработанное решение казалось единственно правильным. Мы поехали домой, гораздо более уверенные. Я все удивлялась, как наши с Сашкой размышления совпадали. Почти у самого дома спросила его:

— Слушай, Сань! А чего ты ко мне в детстве надирался? Смотри, какое у нас сейчас понимание.

— А ты в детстве вредная была, — улыбнулся Саня. — До омерзения. И задавалась.

— Теперь не задаюсь?

Мы рассмеялись.

И это было последнее спокойное мгновение.

Я думала, с Лидусей будет инфаркт или что похуже, когда Саня изложил ей наши соображения. Она буйствовала раненым слоном. Визжала: «Не пущу!». Потом угомонилась. Димке поручили отпаивать ее валерианкой. Она покорно принимала от него капли, изредка всхлипывая. Тетя Маша молча плакала. Бабушка казалась спокойной, деловитой.

— А что ж! И правильно!

— Но ведь ночь скоро, — слабо скулила Лидуся. — Пусть, если им так неймется, с утра едут.

— Неизвестно, что утром будет, — отрезала бабушка. — Езжайте, ребятки, сейчас по-другому нельзя.

Она сама уложила нам рюкзак. Вещи упаковала в целлофановые пакеты. Собрала так, словно мы должны были идти по этапу. Тогда мне это казалось лишним. Через несколько часов я поняла, как она права. Я вот отказывалась брать с собой Санину саперную лопатку. Мне не хотелось лишнюю тяжесть тащить. Не на год же собираемся. Ясность будет, скорее всего, к утру.