Работа над ошибками (СИ)

С ним вообще были сплошные неприятности. И я все эти дни сходила с ума: выживет ли? Его целую неделю не приносили на кормление. То переливание крови ему нужно сделать, то еще что-нибудь.

Когда нас с ним наконец выписали, обмен уже состоялся. Я с сыном прямо из роддома отправилась на Пролетарский проспект.

Генаша все устроил лучшим образом. И кроватка, и коляска, и ванночка, и куча пеленок, подгузников, распашонок. И даже большой зеленый горшок с крышкой. Он обо всем позаботился под мудрым руководством бабушки. Приехал забирать нас с огромным букетом цветов.

Медсестре, которая вынесла нам сына, не положенную трешку, — щедро отвалил пятерку. Всю дорогу в машине делал «козу» малышу и называл его Саней.

— Почему Саня? — возмущалась я.

— А кто? — расстроено спрашивал он.

— Хорошо, — покорно соглашался Генаша. — Пусть будет Димкой.

Как-то очень давно Иван в моем присутствии сказал Лидусе, что ему нравится имя Дима, и он бы назвал так сына. У нас с Иваном тогда еще ничего не было. Сама не знаю, почему мне это запомнилось? Теперь вот всплыло в памяти.

Сын Ивана? Ивана. Пусть носит имя, которое дал бы ему отец. Но, конечно, Генаше я этого не сказала. Мне с ним и так приходилось нелегко. Он жаждал африканских страстей, а подобного я не могла дать даже Ивану. И общий язык у нас с Генашей никак не находился. Мы были настроены на разные волны. Не понимали друг друга в элементарном. А уж делиться с ним такими вещами? Упаси, Бог! Впрочем, я изо всех сил старалась быть ему хорошей женой. Старалась подладиться под его образ жизни, под его образ мыслей, хотя испытывала из-за этого омерзение к самой себе. Никогда не противоречила. Легко уступала самым дурацким требованиям. Почему не могла так вести себя с Иваном? Тогда у нас все срослось бы. Но не могла. А с Генашей — пожалуйста. Как прикажете. По его требованию взяла в институте академический отпуск с расчетом впоследствии перевестись на вечернее отделение. Дома из последних сил готовила, убирала, стирала, гладила. Каждый день Генаша получал чистое белье и рубашку. Спасибо бабуле. Я бы не справилась, если бы не она. Помогала мне и за Димкой ухаживать, и за мужем. А ведь у нас был еще больной дедушка!

Бедный дедуля! Вместо отдыха по ночам он первый полз на Димкин крик. Поднять его из кроватки не мог, до того уже был слаб. Но тоненьким фальцетом уговаривал:

— Потерпи, сынок, потерпи. Мамка сейчас придет. Вот я тебе песенку спою.

И совал Димке бутылочку с подслащенной водой.

Димка рос и крепчал. Дедушка слабел.