Работа над ошибками (СИ)

За неделю до свадьбы я поехала развозить приглашения. Их писала бабушка острым готическим шрифтом, отдающим стариной, на красивых двойных открытках. Мне они казались чудными. И чудными тоже. Все не верилось, что это моя свадьба. Вдруг накатил испуг. Захотелось отменить ее. Но пересилила себя. Нарочно взяла у бабушки из шкафа Плутарха. Дважды внимательнейшим образом перечитала жизнеописание Цезаря. И потом твердила про себя, как молитву: «Жребий брошен. Мосты сожжены. Рубикон перейден». В тот момент мне думалось — Цезарь прав.

Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме.

И так, я отправилась с приглашениями по друзьям и знакомым. Домой зашла чуть ли не в последнюю очередь.

Дверь открыл Никита. Обрадовался. Но радость его была недолгой. Взял протянутую мной открытку, развернул, прочел. Изумленно посмотрел.

— Придешь? — я постаралась не дать ему углубиться в тему.

Он недовольно пожал плечами. Мрачнел прямо на глазах. Потом все-таки утвердительно кивнул.

— Конечно, приду. Куда я денусь?

Мы помолчали, испытывая неловкость.

Я не могла так просто уйти. И, одновременно, не знала, что сказать. Никита спохватился первым.

— Слушай, а Иван знает?

Он замялся, покраснел.

— Ну… о ребенке? О том, что ты замуж выходишь?

Может, и к лучшему Никита завел этот разговор. Надо раз и навсегда разложить все по полочкам.

— О свадьбе — пока нет. Но непременно узнает. О ребенке… Для всех это ребенок Широкова. Для Ивана — в первую очередь.

Никита сделал приглашающий жест, посторонился — пропустить меня в квартиру.

— Зайди домой-то. И поговорим.

Я упрямо стояла на лестнице. Ничего не говорила. Не шевельнулась даже. Брат вздохнул, принимая мой выбор. Продолжил:

— Я полагаю, вам с Иваном надо объясниться. Он не откажется от своего ребенка. Он не такой человек.

— Мы уже объяснились. Раз и навсегда. И мне вовсе не хочется женить на себе Ивана под дулом пистолета.

— Но ведь ты его любишь?! — Никита выговорил это очень неуверенно. То ли робкий вопрос, то ли несмелое утверждение.

И с надеждой ждал. Я в тот момент остро почувствовала, какой у меня замечательный брат, как сильно он за меня волнуется.

— Допустим, люблю. Но это только мои проблемы. И ничьи больше. И предупреждаю, если ты хоть слово скажешь Ивану, ты мне больше не брат.

Жестоко было говорить Никите такие слова. Нечестно. Но по-другому нельзя. Иначе он тут же побежит к своему дружку, стараясь решить мои проблемы. Впрочем, я уже готовилась принести извинение за свой тон.