Работа над ошибками (СИ)

Мало того, что ребенок от Ивана, так еще и отцу прямо в этом созналась. Мама так и стояла в дверях, закрывая себе рот рукой. Я смотрела на ее побледневшее, подурневшее сразу лицо, на то, как она болезненно морщила лоб. И первый раз в жизни мне не было ее жаль, не было в душе никакой к ней любви, никаких дочерних чувств. Стоит рядом хорошо знакомая женщина, но не мама. Не моя мама.

Отец кашлянул, и я перевела глаза на него. Он по-прежнему казался ненормально, непривычно спокойным.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты держалась от Ивана подальше?

— Предупреждал или нет? — переспросил с нажимом, не дождавшись ответа.

— Ты не послушалась. Посчитала себя умней всех. Теперь пеняй только на себя. Пойдешь на аборт.

Я сказала это очень спокойно. И очень уверенно. Решила сохранить ребенка. И никто не мог заставить меня изменить решение. Во всяком случае, не отец. Он, видимо, это понял. И понял — кричать, давить, требовать бесполезно. Пошел на крайнее средство:

— Тогда уходи. Иди куда хочешь. К Ивану, на улицу — все равно.

Мне ты больше не дочь.

— Алеша! — ахнула мама.

— Я не желаю ее видеть здесь. Любишь кататься, люби и саночки возить. И пусть теперь устраивает свою судьбу, как знает.

Ни слова не говоря, я встала и пошла к себе. Собирать вещи. Если отец надеется, что я испугаюсь, передумаю, то он ошибается. Мама посторонилась, давая мне дорогу, но за мной не пошла. Бросилась к отцу.

Из кухни доносились крики. Это Никита отчаянно ругался с отцом. Прислушалась. Мамы не слышно. Она опять уступила.

Предала меня дважды за один вечер. Впрочем, мне было все равно. Пока на кухне шел бой, я быстро укладывала самое необходимое в большую спортивную сумку брата. Надеялась, Никита меня простит за столь мелкую и вынужденную кражу. Институтские учебники и кое-какие книги связала отдельной стопкой. На минуту оглянулась и присела на краешек своей кровати.

Вдруг вспомнилось, как маленькой я ни за что не хотела верить, что такая роскошная квартира — наша. Все ждала: вот вернется настоящий хозяин и выгонит нас на улицу.

Это тогда. Но в последние годы наше жилище казалось мне тесным. Мы с братом мешали друг другу. Развернуться негде. И роскоши никакой. Паркет потемнел. Отец с братом его циклевали. Постоянно покрывали свежим лаком. А все не то… На потолке виднелись следы старых протечек. Эти следы почему-то не уничтожались свежей побелкой, через небольшое время проявлялись. Косяки потрескались. Постоянно трескалась и облезала краска на батареях, подоконниках.