Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

А тот, первый, продолжал плотно затыкать рот.

Эти ублюдки отработанной, доведенной до автоматизма походкой двинулись к машине и за считаные секунды запихнули Юлю в грязный багажник.

«Неужели это все? — промелькнуло в мыслях, как только над ней захлопнулась металлическая дверь. — Неужели это и есть мой… конец?»

Автомобиль сорвался с места, а Попова вдруг поняла, что никто больше ей не мешает.

И она закричала. Так громко и истошно, как только смогла.

Жаль только, ее отчаянный вопль растворился в шуме мотора…

Глава 9

«Она лежала на земле, глазами целясь прямо в небо… Так никогда с ней ласков не был весь мир, кипящий на огне… Холодной тенью в тишине, раскинув руки, выгнув тело… Обняв огромный мир несмело, она лежала на земле…»

Свернувшись калачиком в тесном пространстве и уставившись в темноту невидящим взглядом, Юля точно заведенная повторяла слова песни, громко играющей в салоне автомобиля.

Того самого, в багажнике которого она находилась. Того самого, который увозил ее куда-то в неведомые дали.

По ощущениям, они ехали без остановок не менее пары часов. А может, даже дольше. И за это время девушка успела пройти нелегкий путь от истерики до полного морального истощения. До тотального опустошения и безразличия ко всему. Она устала бороться. Устала бояться. Устала каждую гребаную секунду ожидать своей безвременной кончины. Ей было страшно.

Очень страшно. Перед мысленным взором то и дело всплывали самые жуткие варианты расправы, наверняка ожидающие ее в ближайшем будущем.

В такие моменты кровь стыла в жилах. А от рева собственного пульса закладывало уши. Ее трясло точно в бреду. Точно в лихорадке. Так нещадно колошматило, что руки-ноги не слушались, и кишки сиротливо липли к позвоночнику. Теряя контроль над эмоциями, Юля надрывала связки, вереща будто резаная. Она в буквальном смысле срывала голос, взывая о помощи… пустоту, и со всей дури колотила по двери багажника, требуя немедленно выпустить ее. В ответ похитители просто громко включали музыку, никак не реагируя на жалкие попытки пленницы изменить свою участь. В конце концов всего этого стало слишком много для ее бедного, в клочья изодранного сознания. Юля достигла точки невозврата и рисковала просто сойти с ума. Она должна была успокоиться.

Должна была обуздать свой панический ужас, каких бы усилий ей это ни стоило. Спасение Попова нашла в банальном безразличии к происходящему. Девушка смирилась. Выдохлась. Притихла.