Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Когда все было готово, он доверил Юле самую главную миссию — чиркнуть его зажигалкой. Естественно, девушка справилась с заданием на ура. После оба уселись на скамейку, молча наблюдая за языками пламени, пожирающими древесину.

Вскоре, явно решив капитально расслабиться, Каримов и вовсе разлегся на лавочке, пристроив голову у Юли на коленях. Она улыбнулась, ощутив, как как нутро наполняется небывалой нежностью, и с готовностью стала хаотично гладить своего мужчину по лбу, по колючим щекам, по волосам.

— Как ты? — осторожно поинтересовалась, спустя некоторое время.

Казалось, он ей не ответит. Однако… шумно выдохнув, Марат пробубнил:

— Нормально.

— Я понимаю…

— Нет. Не понимаешь. И слава богу.

— Мне жаль твоего брата. Искренне жаль.

Профессор сжал губы в тонкую линию, не мигая уставившись на костер.

— Тимур… В том, что произошло… есть и его вина. Ярость слепит меня. Душит. И все же, я в состоянии понять это. А значит, приму со временем. Смирюсь. Успокоюсь. Но ты пообещаешь мне кое-что. И прямо сейчас!

— Все, что угодно, Марат!

— Артем, — прозвучало глухо.

 — Юля, он никогда, не при каких обстоятельствах не должен узнать правду! И мои родители тоже. Они этого не переживут. Дай мне слово, что будешь держать язык за зубами!

Она склонилась ниже, и запечатлела на его губах быстрый поцелуй:

— Клянусь!

Только вот отстраниться не успела — мужчина бесцеремонно схватил ее за шею, за волосы и рывком потянул на себя, требуя продолжения. Они целовались, как сумасшедшие. Жадно и остервенело.

Сталкиваясь лбами, носами, зубами. Юля потерялась во времени, полностью утратила связь с реальностью. И даже не уловила тот момент, когда именно оказалась верхом на своем профессоре. Когда оседлала его, как породистого жеребца и с готовностью насадилась на его член. Марат таранил ее так мощно и жестко, что девушка была не в состоянии сдержать криков. Страстных. Порочных. Они громким эхом разносились над водной гладью, пока ее мужчина самозабвенно трахал ее. Задыхаясь от наслаждения, скуля и завывая не своим голосом, Попова подмахивала ему, позволяя погружаться в нее быстро. Резко. И на всю длину. Каримов стискивал ее бедра, не контролируя силу, и наверняка оставляя отметины от своих пальцев на ее бледной коже.

Но Юле было плевать. На все. Ибо весь мир сейчас резко уменьшился до размера одного единственного человека. То ли от переизбытка эмоций, то ли от конкретного передоза невероятно острых ощущений, ее затрясло.

Из глаз брызнули предательские слезы.