Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

 — А вот я воспользовался своими связями!

Интуитивно обернувшись в сторону главного входа, она обнаружила у распахнутых настежь дверей своего профессора. В следующий миг Марат так хлобыстнул этой самой дверью, что содрогнулись стены университета.

И внутри все оборвалось. Заледенело. Кожа от страха покрылась холодным липким потом. Ничего не замечая на своем пути, Каримов стремительно приближался к ним. И от одного лишь его озверевшего взгляда, от ярости, сквозившей в каждом его движении, хотелось… броситься под машину.

Да, лучше уж под машину, чем иметь с ним дело сейчас. Когда он… такой.

Очевидно, почувствовав опасность, отец немного растерялся. Ослабил хватку. Пользуясь этим, Юля наконец вырвалась из его лап. Весьма своевременно, стоит заметить. Ведь всего мгновение спустя Марат настиг их и без предупреждения… шваркнул ее родителя лицом об капот его же тачки. Из его носа на глянцевую поверхность авто хлынула кровь. Отец взвыл не своим голосом, пытаясь вырваться. Но ее крайне взбешенный профессор удерживал его очень крепко.

Поистине стальной обезоруживающей хваткой.

Не удостоив Юлю даже взглядом, Серп холодно процедил сквозь зубы:

— Оставь-ка нас, пташечка!

— Марат…

— Ступай, я сказал! — пронзил сознание властный приказ. — Брату помоги!

Будучи не в силах противиться, она подчинилась. Испытывая легкую тошноту и головокружение, кое-как доковыляла до Костика неуверенной шаткой походкой и склонилась над ним. Малой тяжело дышал, остервенело стискивая зубы. По его вискам струился пот. Очевидно, он сдерживался из последних сил, но боль была адской.

— Сейчас! — тихо бормотала Юля, внимательно оглядывая его колено. — Сейчас, мой хороший! Сейчас, мой родной! Сильно болит, да?

— Терпимо, — он явно врал, храбрился. — Только вот… встать не могу…

— И не нужно! Не шевелись!"

"Вцепившись в ладонь брата своими заледеневшими пальцами, девушка украдкой покосилась на Марата. Никак не реагируя на внешние факторы, мужчина заломил руку ее отцу и, зафиксировав в таком положении, продолжал вжимать его лицом в капот.

И делал это с такой чудовищной силой, будто хотел вообще размозжить ему череп. Склонившись к его уху, Каримов что-то бормотал. Тихо. Слишком тихо, чтобы расслышать. Но он чеканил каждое слово так гневно и озлобленно, что сомнений не возникало — их отец поймет его с первого раза. Слишком уж хорошо ему… объясняют.

Костя мучительно зашипел, перетягивая ее внимание на себя. Юля ободряюще погладила его по голове, отмечая мысленно, как сильно он побледнел.