Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Ибо ее воротило даже от голоса бывшей подруженьки. А потом Каримов решил вопрос по-своему — заблокировал номер Заболоцкой, и дело с концом.

Что касается «Запретного плода» — свою трудовую деятельность там Попова закончила уже неделю назад. И первое, что сделала, отработав последнюю смену — уехала домой на выходные. Да, чувства к Марату сводили ее с ума. Превращали в безумную, вечно голодную, помешанную на нем дикарку. Однако чувства к матери и брату тоже никто не отменял. Мужчина воспринял ее решение без особого энтузиазма, но запрещать не стал.

Прекрасно понимал, как тяжело ей дается разлука со своей семьей.

Зато теперь и Юле представился случай побывать в его шкуре. Вчера утром Каримов улетел в столицу. Ему пришлось сопровождать своего отца — у них намечалась крупная сделка с какой-то московской строительной компанией.

Предполагалось, что они вернутся домой ночью обратным рейсом.

Но переговоры затянулись. Наступили выходные. Теперь Марат с Евгением Рафиковичем вынуждены были остаться там до понедельника.

И судя по всему, Каримов был из-за этого в лютом бешенстве. Он рычал даже на Юлю.

Но она возмутилась и гневно огрызнулась, спросив:

— Почему ты на меня орешь?

В ответ услышала не менее раздраженное:

— Потому что ты не рядом! А должна быть!

Потом были другие слова. Чувственные. Проникновенные. Приправленные его низким хриплым голосом. Слова, от которых дико грохотало сердце, огнем полыхало лицо, и между ног становилось влажно.

Марат в красках описывал все, что сделает с ней, когда вернется. Это было так пошло и так реалистично, что в какой-то момент Юля не выдержала — сбросила вызов.

Торопливо распахнула окно настежь и высунулась в него почти по пояс.

Лишь немного остыв и капитально отдышавшись, она перезвонила ему сама.

Пожелала спокойной ночи и тоже легла спать. А утром… случилась Тоня.

Тоня, которая в последнее время вела себя очень странно — и это еще мягко сказано. Тоня, которая прямо сейчас подошла к ней, намереваясь тоже попасть в умывалку.

Окинув очередь лишенным эмоций взглядом, она обратилась к Поповой:

— Ты крайняя, да?

— Угу! — промычала Юля, внимательно разглядывая предметы личной гигиены, крепко зажатые в ее кулаке. — У тебя точно все хорошо?

— Да! А что?

— Ты собираешься чистить зубы… кремом для рук!

— Ох ты ж! Точно! Лень назад идти. Поделишься своей пастой?

— Конечно! — кивнула незамедлительно.