Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

— В каком смысле?

— Я поговорю с ней о твоей стипендии.

— Нет! — испуганно. — Не нужно! Татьяна Петровна подумает, что…

— Юля! — усталый вздох и взгляд, от которого ее собственное дыхание сбилось. — Какая разница, кто и что подумает? Она застукала нас вчера в тот момент, когда я был готов залезть к тебе в трусы! Но будет благоразумно молчать, потому что знает — это не ее дело! Собственно, так взрослые люди и поступают — не суют нос куда не следует! Тебе не о чем беспокоиться!

— Марат…

— Я сам обо всем позабочусь! Если уж она сжалилась над тобой и со своего барского плеча предложила тебе бюджетное место, то и все привилегии бюджетника к нему автоматически прилагаются.

Нельзя дать одно и забрать другое! Придется напомнить ей об этом! У тебя будет стипендия!

Судорожно втянув легкими спасительный кислород, Юля схватилась за голову. Разминая пальцами свои нещадно пульсирующие виски, прокаркала чужим старушечьим голосом:

— Это все… неправильно! Не хочу так!

Каримов почти залпом осушил кофе, а после отодвинул в сторону пустую чашку.

Секунду спустя скрипнул стул — отодвинув его, мужчина поднялся на ноги. Вскоре он приблизился к Юле. Его ладони мягко легли на ее плечи.

Безбожно… безбожно горячие ладони. Нервно прикусив губу, девушка уставилась на профессора настороженно-взволнованным взглядом.

И услышала в следующий миг:

— Знаешь, что на самом деле неправильно? Знаешь, чего Я не хочу?

— Догадываюсь!

— Скажи, что мне сделать, пташечка? — в голосе Марата звучала сталь.

 — Что еще я должен сделать, чтобы ты наконец ушла оттуда?

— Все сложно…

— Нет, Юля! Все предельно просто!

— Со стороны легко рассуждать! — насупилась, начиная злиться. — Но… на что я буду жить? Пойду милостыню просить?

Мужчина оставался непреклонен:

— Если отлично закроешь первую сессию — а ты закроешь ее лучше всех, иначе я лично тобой займусь, — то будешь получать хорошую стипендию и надбавку за староство. А до этого… мать поможет. Продуктами.

Деньгами.

— Мне стыдно с нее тянуть! Мне проще…

— А мне не проще! — раздраженно рыкнул, отступая на шаг. — Каждый твой день, проведенный в стенах «Запретного плода» — пытка для меня!

— Какая еще пытка? — возмутилась Юля. — Вы… то есть ты…

— Хватит, милая! — он жестом вынудил ее замолчать. — Звони Назимову!

— Зачем?

— Говори, что увольняешься! Давай! Сделай это при мне!"

"Не в силах справиться с эмоциями, Попова тоже вскочила на ноги.