Измена под Новый год (СИ)

Если Ника — липучка, то Миллер — настоящий лесной репей.

Трудно вздыхаю и представляю Николь. Как я живу с ней? Светлая, мягкая и ранимая девочка. Мечтательная… ласковая, отзывчивая…

Как я жил без неё?.. Вот это вопрос!

— Небо и земля только кажутся далёкими, а потом сходятся в одну точку на горизонте, — замечаю философски.

Кира смеётся. Обводит верхнюю губу языком и придвигается чуть ближе. Снижает голос, создавая обстановку интимнее.

— Она же… ммм… слабая. Ничего не умеет. Ну, кроме как пироги печь.

Сама себе кивает.

— Почему ты так решила? — усмехаюсь. — Ты о ней ничего не знаешь.

— Ну а что? — ведёт плечиками Кира. — Так ведь и есть, Тигран. Кто ты и кто она? Просто твоя жена, твоя тень? Мне даже интересно, чем она тебя зацепила. По беременности вроде сроки не сходятся.

— Может, я её люблю, — чуть наклоняюсь и на моём лице проступает хищный оскал.

Смотрим друг на друга в упор, как на ринге.

Да кто ты такая, чтобы я с тобой свою жену обсуждал?.. Ещё пара вопросов, и я готов буду встретить Новый год в полном одиночестве.

— Да ну, бред, — отмахивается она. — Ни за что не поверю, что ты влюблен в старомодную поваренную книгу.

Злость внутри достигает предела и вот-вот выскользнет наружу, поэтому отчаянно сжимаю салфетку.

— Полегче, — предупредительно смотрю в раскосые глаза.

Но Миллер будто прорвало. То ли алкоголь так действует, то ли адреналин и животный страх быть оттраханной двумя отморозками.

— Чего твоя… супружница добилась? Кроме того, что загнала Тиграна Мансурова в ЗАГС?

— Николь пишет книги.

Смотрю на пораженное лицо.

Выкуси, су-ка.

— Две из них выпущены на бумаге и неплохо продаются, — уверенно продолжаю.

Кира шокировано на меня уставляется.

— Книги?

— Детские сказки, — киваю."

"— Какую-нибудь чушь? — с надеждой выговаривает и я не могу сдержать победный хохот.

— Почему чушь? — отсмеявшись произношу. — Первая её книга про белку, которая потеряла маму. Очень… душераздирающе.

— Ты что? Читал?

— Конечно. А не должен был?

— Не знаю, — мотает головой. — Ты и детские книжки — в голове не вяжется.

— И ты почитай. Тебе полезно, Миллер. Развивает человечность и милосердие.

Кира меняется в лице. Обижается и становится тусклой.

— Не надо оскорблять меня, Мансуров. Мы с тобой овощи с одного поля. Ты был сильно человечным, когда сегодня Йосе скотские условия по поставке озвучивал?..

Хмыкаю, снова наполняя свой бокал.

— Это бизнес.

— Не-е-ет… Это твоя сущность, мой хороший.