Измена под Новый год (СИ)

Бабушка бы не похвалила…

Намазываю несколько бутербродов маслом и раскладываю икру, аккуратно кладу их на тарелку и подвигаю все к Гордею.

— Ммм… выглядит очень вкусно.

Набрасывается на еду, будто век не ел. У меня от этой картинки что-то внутри дергается. Теплые волны вены обтекают. Так приятно, когда мужчина ест с удовольствием то, что ты приготовила!

— И это правда очень вкусно. Твои ручки великолепны, — с набитым ртом говорит.

— Там вместо мяса говяжий язык просто, — мне показалось нужным это обозначить.

Не привыкла, чтобы меня так вот хвалили. И не знаю как себя вести в такой ситуации.

Тигран если и ел приготовленную мной еду, то ограничивался скудным “спасибо”.

А сейчас руки чешутся еще что-то предложить. У меня и мясо есть, и второй салат. А вчера вечером я успела сделать тирамису. Он в холодильнике. Теперь думаю, стоит ли предлагать десерт?

— В жизни ничего вкуснее не ел. Ты совершенство.

Взгляды встречаются, как-то цепляются ловко. В горле моментально становится сухо, и я дрожащей рукой беру бокал с недопитым соком и допиваю до дна.

— Спасибо, — отворачиваюсь к окну, чувствуя на себе обволакивающий взгляд.

Наверное, он говорил это многим женщинам. Гордей ведь всегда имел у них успех. Сколько его помню, все — от семи до семидесяти лет были очарованы им. Даже моя непробиваемая бабушка пала от его чар.

— Ну, и чего ты загрустила? Я сказал что-то не то? — взволнованно спрашивает.

Стоит ли говорить, что мне уже приятны его вопросы, даже если они сказаны ради приличия. Снова это участие, снова интерес… ко мне.

Разве я мало прошу? Разве я не заслуживаю вот таких вот вопросов от мужа?

Оборачиваюсь и вижу, как Гордей наливает сок в мой же бокал и выпивает. Его нисколько не смущает, что я касалась этого же бокала.

Явно он не из брезгливых.

— Что?

— Я бы дала тебе чистый бокал, Гордей.

— Не вижу никакой проблемы. Это всего лишь бокал и всего лишь сок. А я захотел пить.

Вот так вот просто. И слова вопреки не скажешь.

Невольно прокручивается в голове, когда Тигран просил менять тарелку после смены блюд. Еще у мужа есть исключительно его чашка, из которой может пить только он.

Сердце переворачивается и сжимается. Разве такой я представляла семейную жизнь?

Тут же вспоминаю венок, который, конечно же, убрала из виду. Но он до сих стоит в моих глазах как бельмо.

Все эти мелочи накапливаются и так складывается, что в какой-то момент груда из деталей рушится. Как замок из песка.

Сгребаю в ладонь мягкую ткань платья от волнения.