По дороге на Оюту (СИ)

Всегда был против этой писалки. А тут обличительные статьи одна за другой про то, как бедный офицер восемь лет томится в колонии на рудниках, а семья делает вид, что он помер давно. Разозлился я сильно. Нажал где надо, в общем, отписалась она, свои же съели и не поперхнулись. Правильно твой адвокат обобрал её до нитки. Такую тоже учить надо. Деньги, полученные после вашего развода, я на счёт положил. Ты скажи как, я перешлю их тебе.

— Да, не нужно пока, — отмахнулся Демьян. — Они мне не нужны. Пусть лежат, где лежали.

— У тебя своё дело? Мне сказали, что ваша семья уважаема, и вы владеете двумя суднами "М-класса".

— Да, отец,— Демьян расслабился и откинулся на спинку кресла, — у меня всё замечательно.

— Ну, хорошо, — мужчина тяжело вздохнул и глянул на кого-то, стоящего в сторонке и невидимого для нас, — тут есть женщина, она ищет свою девочку. Ответь, пожалуйста, на её вопросы.

— Конечно, — кивнул Демьян.

На мониторе появилась женщина. Красивая, но с таким измученным лицом. Но всё же, я узнала её мгновенно. Сползая с дивана на пол, я замерла, не веря своим глазам. Спазмом горло сжало.

— Здравствуйте, Демьян. Меня зовут Эстела Корф, я ищу свою доченьку. Она летела с вами на крейсере, вы сели в одном порту. Вы должны были её видеть. Моя девочка очень красивая, но в тот момент она, наверное, была немного не в себе. Я покажу вам её фото, может, вы её узнаете. Я понимаю, что шансов на её спасение нет. Она слабенькая, несамостоятельная. Я хочу узнать, что случилось с моей доченькой, мучилась ли она. Помогите мне, пожалуйста, Демьян, посмотрите фото.

— Не стоит, — словно чужими глазами я смотрела, как мой муж, встав с кресла, отдал Лукаса сидящему рядом с ним Суниру и пошёл в мою сторону. Подхватив на руки, он вернулся со мною на руках и снова сел в кресло. — Вот ваша пропажа - жива и здорова!

Меня затрясло. Руки будто током било. Открывая и закрывая рот, я не могла произнести ни слова. Слёзы, вставшие в глазах, душили. Но я держалась.  Руку слегка укололо, повернув голову, я заметила, что Ратхар сделал мне укол. Взглянув на него, не услышала, а словно по губам прочла: «Это успокоительное». Благодарно кивнув, я вновь уставилась на маму.

Её состояние казалось не лучше моего. С неё будто десять лет слетело. Глаза заблестели такой дикой надеждой, на мгновение я испугалась, что её сердечный приступ хватит.

— Мама, — прошептала я, — всё хорошо, родная моя. Всё хорошо, не плачь.

— Это твоя жена, Демьян? — негромко поинтересовался свёкор.