По дороге на Оюту (СИ)

Всё! Это предел! Это уже выше моего терпения!

Схватив кучу тряпья, я вынесла её в соседнюю комнату, которую условно называла кабиной или общим отсеком, и скинула на пол. Вернулась и собрала всё остальное, доставая носки из-под кровати и выуживая куртки из углов. Всё это так же отправилось в общую кучу.

— Это что? –— настороженно поинтересовался мой бардакодел.

— Это, любимый, твой гардероб, — я ткнула в кучу шмотья пальцем. — Разбери его, пока я убираюсь в каюте. Там скоро ноги ломать можно будет, спотыкаясь об мусор и тряпьё.

— То есть женский бунт? — недовольно прищурившись, пробурчал он.

— Нет, можешь считать, что сегодня незапланированная генеральная уборка. Тут есть робот-уборщик?

— Нет, — счастливо расплылся в улыбке Демьян, — вся уборка по прилёту.

— Ну, раз робота нет, значит, уборка ручками, — я демонстративно подняла ладони вверх и поиграла пальчиками. — Одевайся и вперёд - разбирать горы своих грязных рубашек и носков. Всё чистое аккуратно сложить, всё грязное – в стирку.

— А зачем одеваться? — Демьян встал и демонстративно поиграл мышцами груди, — я могу и так. Да и ну её, эту генеральную уборку, я лучше знаю занятия.

Но не успел он и пары шагов в мою сторону сделать, как я сурово сдвинула брови и ткнула в гору тряпок пальцем.

— Интересным мы будем заниматься потом, в чистой каюте и на свежих простынях. А сейчас делай то, что говорят, мужчина.

Ответом мне был громогласный открытый смех. Потянув за полотенце на своих бёдрах, он скинул его в общую кучу, представая передо мной обнажённым. Прикусив губу, я не сдалась. Мой палец продолжал упрямо указывать на вещи.

— Не выйдет, Демьян. Мы наводим здесь порядок, а всё остальное, — я непроизвольно окинула взглядом его тело, — всё остальное потом.

— Жестокая ты, женщина, — выхватив из горы тряпья брюки, мой лентяй натянул их на бёдра, игнорируя нижнее белье.

С самым печальным видом он уселся на пол и принялся складывать одежду.

— И не забудь: грязное – в стирку, чистое – в шкаф в каюте, — наставнически напомнила я.

— Нет, Анита, ты очень страшная женщина, — печально выдохнули мне в ответ.

Но после моих слов пара носков таки полетели в сторону санблока. Вот! Так-то лучше. Никогда не любила бардак. А тут зарастать уже начали носками и серыми простынями.

Вернувшись в каюту, я быстро уложила в шкафу вещи, оставляя место и для гардероба Демьяна. Выудив из-под кровати рюкзаки, сложила один в другой и приставила к стене. Содрала грязное постельное бельё, заправила койку новой простынёй.