По дороге на Оюту (СИ)

— Я на это очень надеюсь, — выражение его лица стало серьезнее.

Поспав пару часов, я еле смогла разомкнуть глаза. Надо мной ревело пламя, согревая воздух, но все равно тепла было мало. Сглотнув, я ощутила ужасную режущую боль в горле. Нос окончательно раскис и потек. Глаза предательски слезились. Простуда, как говорится, в самом разгаре. Попробовав привстать, зашлась в сильном лающем кашле.

Мужчина в соседней камере шевельнулся и перевернулся на спину. Крик ужаса застрял у меня где-то в горле. Я так и замерла с открытым ртом. Живот толстяка раздулся до невероятных размеров и ходил ходуном. Из посиневших губ человека вырвалось рваное облачко пара. Он явно находился в коме и уже не понимал, что с ним происходит.

Обернувшись, я с силой ударила по пластику, пытаясь привлечь внимание Демьяна, но марионер крепко спал, а звук удара получился глухим и слабым.

Зажмурившись, повернулась на живот и поджала под себя ноги, пытаясь стать очень маленькой и незаметной. В камере воцарилась тишина. Я слышала собственное дыхание, которое звучало для меня набатом. Страх сжимал сердце в тиски; по телу пробежал холодок. Я не могла произнести ни слова, да и кого звать! Уже никто не сможет спасти того беднягу. Жалость и страх выворачивали мою душу наизнанку. Я была не готова еще раз увидеть чью-то смерть.

И так стыдно стало. Пока я жаловалась на холод и на невкусную еду, рядом со мной тихо погибал человек. Я даже не заметила, что с ним что-то не так. Думала, что он от холода мучается, а он умирал.

Умирал на моих глазах.

— Анита, что не так? – голос Демьяна звучал, словно издали. – Что случилось? Отвечай!

Я затрясла головой, не желая реагировать на внешний мир. Зачем я только лечилась? Для чего ломала себя, если мир такой страшный. Мир вокруг меня ужасен. Первый раз за все прожитые годы мне захотелось оказаться в закрытой клинике, где бы за мной ухаживали, оберегали и прятали от внешнего мира.

— Анита, не молчи. Что происходит с тобой?

Я вновь затрясла головой.

— Ну, и как это понимать? Если у тебя что-то болит, так и скажи, будем решать что делать. Если холодно – я увеличу прорыв в стене, пламя станет больше. Ну, что стряслось?

Хлюпнув носом, вытянула руку и указала на соседнюю камеру с умирающим мужчиной. Пару секунд царила тишина. Койка Демьяна скрипнула, видимо он встал.

— Ох, ты же, мать моя… — возглас Демьяна меня поразил, столько эмоций в его голосе я еще не слышала.

Повернув в его сторону голову, я узрела невероятную картину.