Леди из низшего общества (СИ)

— Какую именно табакерку украли, и почему из всего многообразия почти одинаковых вещиц вор взял именно ее? Кажется, вы сказали, что она была серебряной и, должно быть, не самой ценной.

— Да, она была серебряной, — подтвердил дворецкий, — но ее крышка была украшена очень крупным александритом, а замок — александритом поменьше. Я могу показать вам, ваша светлость, ее рисунок — леди Паула несколько месяцев назад изобразила ее в своем альбоме. А когда его сиятельство обнаружил кражу, он забрал этот лист из альбома дочери.

Чандлер выдвинул ящик всё из того же шкафа и достал лист мелованной бумаги, на котором была изображена изящная, украшенная тонкой вязью, жемчугом и драгоценными камнями табакерка.

— Значит, она и была жемчужиной его коллекции?

— Именно так, ваша светлость! — подтвердил дворецкий. — Поэтому его сиятельство был крайне раздосадован и полон решимости найти и вора, и табакерку.

— Он обратился в полицию?"

"— Никак нет, ваша светлость, — Чандлер покачал головой. — Господин граф не хотел поднимать шум. Он был уверен, что сумеет разобраться в этом деле сам.

С учетом того, что случилось позже, его слова прозвучали довольно печально.

— И что же? Его сиятельству удалось напасть на след?

— К сожалению, нет.

— Но он подозревал только слуг? — уточнил я.

— Да, разумеется, — мне показалось, что дворецкий был шокирован таким вопросом. — И позвольте мне предвосхитить ваш вопрос — никто из слуг за последнюю неделю не покидал Кросби-холл и не изъявлял желания получить расчет.

Это было вполне логично. Оставление службы сразу после совершения кражи было бы слишком похоже на бегство.

— Знают ли слуги о пропаже табакерки? Вы говорили с ними об этом?

— Никак нет, ваша светлость. Его сиятельство хотел заняться этим лично.

Ничего более по этому вопросу Чандлер сказать мне не мог, и я отправился в столовую, где увидел уже накрытый к завтраку стол, за которым сидела только леди Розмари.

Я не сомневался, что инспектор Мэдисон тоже уже встал, но он, должно быть, предпочел позавтракать у себя в комнате.

— Доброе утро, ваше сиятельство!

— Доброе утро, ваша светлость! — она ответила мне с грустной улыбкой. — Рада, что хотя бы вы встаете раньше полудня. А то я почти поверила в то, что нынешняя молодежь на это не способна.

Я сел на стул по правую руку от нее, и слуга тут же поставил передо мной блюдо с яичницей.