Наследница (СИ)

Именно поэтому в Варде так невысока преступность и нет тюрем. Зачем? Заблокируй дар и выпусти бывшего мастера на свободу, и месяца не пройдёт, как он повесится на собственном поясе. Максимум протянет полгода и умрет от болевого шока.

Если бы Абаль не рассказал ей об этом, Ясмин и дальше продолжала бы быть оставаться милой с Эгиром и мастером Файоном. Посчитала бы произошедшее за очередные козни мастеров, желающих принизить дар Бересклета. Теперь же с виду стандартная ситуация с переходом учеников от мастера к мастеру приобретала характер капкана. Выберешься живой, но с перебитыми ногами.

Осознавать это было невыносимо. Получается, Эгир понимал с самого начала, что обрекает Ясмин на безрадостное существование вне системы. Что либо она униженно станет приемным цветком, отдавая собственных детей на славу чужого тотема, либо умрет в течении месяца, не вынеся мучений. Неужели человеческая жизнь настолько ничтожна в справедливой законопослушной Варде?

— Верно, — усмехнулась Ясмин, ощущая собственный голос чужим и хриплым. — Для мастеров, блюдущих кодекс чести, виновным в моем падении оставался бы мастер Эгир и расчетливый тотем Таволги. А вы явились бы спасителем, тернового венца на вас нет.

— Из терна не плетут венков, милая Ясмин, — с все той же терпеливой улыбкой объяснил мастер Файон.

Это было странно. Ни ее реакция, ни отказ его не расстраивали, словно он по-прежнему владел ситуацией и знал о Ясмин больше, чем она сама.

— Я дам тебе время подумать. Например, до вечера.

Он отпустил ее, и его лицо снова стало добродушной непроницаемой маской. Чистым листом, на котором можно писать любые эмоции. Мастер Файон сделал шаг назад, и ещё один. Сеть сплетать вокруг него как воздушное одеяло, ластясь к рукам, как послушный кот. Ясмин вглядывалась в темноту его фигуры, пока не заболели глаза, а когда моргнула, оказалось, что она уставилась в ствол тонконогого каштана. Мастера Файона не было на поляне.

На негнущихся ногах она бросилась к распростертому на траве Консулу и упала рядом с ним на колени.

— Мастер Белого клинка, — позвала она. — Вы можете говорить?

Спрашивать, жив ли он, было глупо. Он смотрел осмысленно, но едва ли мог двигаться.

— Нужно… врем… время.

Мастер Файон провернул на нем одну из своих техник, как со ней или Абалем. Ничего страшного, но двигаться невозможно. Я повернулась в сторону Низы, но та была уже далеко. Одинокая, согнутая вопросительным знаком фигурка брела в сторону ведомства, не смея оглядываться.

Что ж. Это тоже информация.