Намбандзин (СИ)

Разделив призовые, я передал командование военно-морским флотом Куки Ёситаки, который во время сражения командовал одним из кобуксонов, а сам отправился в замок Адзути, чтобы, согласно приказу Оды Нобунаги, лично доложить даймё о выигранном им морском сражении.

67"

"Победа на море повлияла и на дела на суше. Часть вассалов рода Мори, в частности довольно большой клан Укита, решила, что пора сделать правильный выбор, и перешла на сторону Оды Нобунаги. Хатано Хидэхару, мятежный даймё провинции Тамбу, три года успешно сопротивлявшийся нам, тоже понял, что может опоздать на отходящий поезд, и якобы поддался на уговоры Акэти Мицухидэ, который безуспешно воевал с ним всё это время, и решил покориться.

Это нельзя сделать заочно. Хатано Хидэхару отправился в замок Адзути, чтобы покаяться. Гарантируя эту поездку, Акэти Мицухидэ отдал в заложники свою мать.

Оказалось, что поезд уже ушел. У Оды Нобунаги нездоровая неприязнь к предателям, из-за которой порой совершал опрометчивые поступки, непозволительные для крупного государственного деятеля.

Хатано Хидэхару не позволили совершить сэппуку, казнили, как уголовного преступника. Отрубленная голова прокатилась по пыльному двору замка, после чего была выброшена со стены замка в одном месте, а тело в другом, чтобы не смогли соединиться и отправиться в страну мертвых. В ответ родственники казненного снесли голову заложнице, матери Акэти Мицухидэ, чем последнему было нанесено смертельное оскорбление именно Одой Нобунагой, а не теми, кто убил ее. Они-то поступило строго по принятым здесь правилам. Впрочем, обиды самовлюбленного осьминога, как Ода Нобунага называл своего льстивого и бездарного полководца, не сильно волновали даймё. Осьминог у нихонцев — символ тупости и бесхребетности.

Меня даймё наградил пятью деревнями рядом с уже имеющейся Ваноути и предоставил годовой отпуск для строительства там замка и открытия мастерских по производству пороха и пуль. Щедрость его была своевременна, потому что зимовка в компании жены в замке Хамамацу закончилась рождением сына, которому дали детское имя Мэдока (Спокойный), потому что в утробе вел себя намного приличнее, чем старшие брат и сестра.

Я подумал, что служить двум сеньорам — это не по способностям Иэнаги. К сожалению, природа на нем тоже отдохнула. Парень он смелый и неглупый, но не такой умный, каким считаю себя. Пусть служит роду Токугава, с которым повязан родственными узами, а младший его брат станет вассалом второго моего сеньора.