Нам нельзя (СИ)

— Все в порядке, Станислав Валерьевич, — заплетающимся языком произношу я, пытаясь поправить одежду и отряхнуть невидимые пылинки. Навряд ли я успела испачкаться, зато вот неразлучные друзья, зачем-то сцепившиеся, как озлобленные псы, знатно так повалялись на пыльной дорожке.

— А вы какого черта творите? — рычит Самойлов-старший, обращаясь к двум идиотам.

Я делаю шаг назад, не желая больше быть втянутой в разборки, как в тот же миг на мое плечо опускается рука матери. Она впивается длинными  пальцами, едва ли не пронзая ногтями одежду и кожу. И вот тут я понимаю, что сложного разговора нам не избежать.

— В дом. Немедленно!— чудом не сорвавшись, произносит она по слогам.

И у меня не остается выбора, как следовать за ней, ни разу не оглянувшись на парней. Они как раз вставали с земли под бдительным взглядом Станислава Валерьевича.

Что там произойдет после, я, пожалуй, узнаю позже, если со мной, конечно же, захотят поделиться. А пока иду за матерью, боясь посмотреть на нее. Она пугает меня. Всегда пугала. Но и волновала. Слишком далекая, недосягаемая. А еще жесткая, холодная и надменная.

И я нарушила ее правила.

Не справилась с заданием. Не смогла усидеть ровно на попе и не отсвечивать.

Я позволила Арсению втянуть меня в переделку, свидетелем которой стали все в доме. Я разозлила мать, потому что ослушалась ее. Еще и Макар с Арсением передрались не пойми из-за чего.

Как же сложно, черт побери!

— Сюда, — тем временем мать командует, указывая мне на дверь.

Я вхожу в библиотеку, из которой едва ли не каждый день таскаю книги почитать, и остаюсь стоять посреди комнаты. Мама закрывает дверь с гулким грохотом, чем выказывает свое недовольство. Она в бешенстве.

Обходит меня, садится в кресло. Меня не приглашает занять место напротив. Стою, как провинившаяся школьница перед директором.

Выдыхаю. Мне не страшно.

Я не должна ее бояться.

Перестаю гипнотизировать пол и смотрю на маму. На ее искаженное гневом лицо, которое теперь не выглядит так безупречно, как она всегда пыталась показать, на голубую блузку, которая успела помяться в сгибах локтей. Не такая уж она и идеальная. В ней есть изъяны и мне пора увидеть их.

— Что там произошло? — едва ли не рычит она, и темный взгляд некогда столь дорогих мне глаз не выражает ничего хорошего.

Я сглатываю комок, все еще чувствуя привкус минеральной воды, которую мне заботливо предоставил Макар, и молчу. Нужно собраться с мыслями. Подобрать верные слова. Но, если честно, правильно ответа у меня нет.