Нам нельзя (СИ)

Скоро Арсений оставит меня в центре, а сам отправится по делам. Я вернусь поздно. Хочу опоздать на ужин.

Арсений прав — пусть разозлится на меня. Пусть наконец-то вспомнит, что я не щенок, которому стоит указывать каждый раз что делать или говорить.

Лидия Павловна искала меня утром по одной простой причине — мама позвонила ей и предупредила насчет вечера. Она требовала передать мне, чтобы я была сегодня на ужине. Вот и всё. Но мама могла позвонить не управляющей, а мне напрямую. У нее был мой контактный номер. Всегда был. С тех самых пор, как тетя купила мне первый мобильник. Но мама так и ни разу не связалась со мной, а я за столько лет ни разу не поменяла номер, боясь, что однажды мама захочет позвонить и не сможет этого сделать.

Горло перехватывает спазмом. Я усиленно сглатываю образующийся комок, обещая себе однажды перестать чувствовать эту боль, что все еще разъедает душу.

Поворачиваюсь к Арсению и смотрю на парня. Интересно, а какие мысли бродят в его симпатичной безумной голове? Также он сильно злится на отца? Какие у него отношения с матерью?

— Слушай, Элл, я должен был извиниться, — вдруг произносит, и я так часто моргаю, что начинают болеть глаза.

Я не ослышалась? Он сказал «извиниться»?

— Нужно было закрыть дверь.

Мои щеки моментально вспыхивают. Перед глазами — обнаженный, только что вышедший из душа Арсений. Я резко отворачиваюсь, часто дыша.

Не хотел извиняться. Просто в очередной раз издевается!

— Ты в курсе, что невыносим?

— А то! — хохочет Арсений, сворачивая на главную улицу, которую я уже хорошо знаю.

— Пожалуйста, закрывайся в следующий раз.

Качаю головой, стараясь больше не смотреть на наглого мажорчика.

— И вообще, зачем ты живешь в гостевой комнате? — Вопрос срывается раньше, чем я успеваю подумать. И прежде чем понимаю, что вновь ступаю на скользкую дорожку.  — То есть хотела сказать…

— Да понял я, — ворчит Арсений, малость раздраженный моим вопросом. — Да, у меня есть своя комната в доме. Но я там больше не живу, — спустя минутное молчание произносит он, притормозив на светофоре. — Потому что та комната рядом с их спальней.

Дальше мы едем в полнейшей тишине. Каждый думает о своем. Расспрашивать Арсения не имеет смысла, и так все понятно.

Он ненавидит мою мать. Он ненавидит отца. И только меня еще терпит, и лишь потому, что у нас уговор.

Мы останавливаемся напротив какой-то высотки, и Арсений глушит мотор.

Я вздрагиваю и смотрю на парня.

— Куда? Я думала, ты подбросишь меня до парка.