Нам нельзя (СИ)

Возможно, это раньше прокатывало и забавляло Лидию Павловну, но Арсений уже не ребенок и пора бы ему нести ответственность за поступки. Именно это я читаю на разгневанном лице женщины, которая неподдельно беспокоится о парне, но в то же время она понимает даже лучше Станислава Валерьевича то, что Арсений на самом деле уже перегибает палку. Не зря же мама вчера закатила мужу истерику, если ее визгливый голос, который я никогда раньше не слышала, можно счесть за срыв.

— У тебя дикое похмелье, — Лидия Павловна отмахивается. — Просто прими таблетки и иди к отцу в кабинет. Сегодня утром он работает дома. И хочет видеть тебя.

Арсений морщится. Кажется, головная боль ему нравится больше, чем предстоящая встреча с родителем.

— Так что ешь, — фыркает Лидия Павловна и вновь смотрит на меня. — Тортик?

— С удовольствием, — отвечаю я.

Она кивает и обещает вскоре вернуться с десертом, оставляя меня вновь наедине с этим наглым мерзавцем, который даже не пытается скрыть своего недовольства.

— Значит, тортик, — тянет Арсений, поигрывая последними каплями в прозрачном стакане. — А меня угостишь?

— Могу лишь плюнуть в тарелку, — отвечаю, принимаясь за сытный завтрак.

— Все-таки мы подружимся, — заявляет он, поднимаясь из-за стола. Его завтрак почти не тронут, разве что графин, который стоял в центре, пуст. — Или, может, еще что-нибудь сделаем, — бросает напоследок он и, обойдя стол, игривой походкой покидает столовую.

Я же остаюсь с поднесенной ко рту вилкой и с ужасом наблюдаю за Арсением. И как ему удается всего лишь несколькими фразами выбивать дух?

И что он, черт побери, имел в виду под «что-нибудь сделаем»?

Не знаю, чем закончился разговор Самойловых, но времени у меня сидеть и ждать нет. Нужно действовать и выбраться наконец-то из дома. А то я начинаю опасаться за свое психическое здоровье.

Убедившись, что Арсений у себя в комнате по басам громкой музыки, которую он включил полчаса назад, видимо, решив таким образом показать всем свое недовольство, я тихонько, едва ли не на цыпочках, пробираюсь по коридору мимо его комнаты и направляюсь к кабинету Станислава Валерьевича. Он остался работать дома, судя по тому, что водитель усердно полирует машину перед гаражом. Я добираюсь до дверей кабинета, оглядываясь на звук, который все еще доносится от комнаты Арсения. Чертов бунтарь! Ведет себя как ребенок, ей-богу!

Вздыхаю и отворачиваюсь, выбрасывая мысли о парне из своей головы.