Нам нельзя (СИ)

Мне не стоит терять зря время, успею еще подумать о том, в какие неприятности я угодила по воле собственной матери и продажной души тети.

Возвращаюсь к своим сумкам и быстро ищу там чистую и немятую одежду. Увы, но все, что подойдет — джинсы и такая же узкая футболка. Наглаживать одежду у меня нет времени. Следующим делом я отправляюсь на быстрый осмотр, подмечая, что ванной комнаты нет. Скорее всего, она общая, и, скорее всего, туда как раз направлялся едва ли не раздетый догола Арсений.

Я жмурюсь, потому что перед глазами внезапно вспыхивает образ зевающего парня, почесывающего затылок. На нем всего лишь черные боксеры. Всё!

— Жуть, — шепчу себе под нос, торопливо стягивая старую одежду. Озираюсь по сторонам, когда мне кажется, что в комнате появился какой-то странный звук, и лишь потом понимаю, что этот звук в моей голове — так бешено молотит сердце.

Уже переодевшись, выглядываю за дверь, но там пусто. Видимо, это только я так остро восприняла неожиданное появление Арсения, а ему плевать. Пометал в меня молнии своими зелеными, как у отца, глазами и удалился прочь, паковать свой накаченный пресс в стильные тряпки.

Я чувствую, как злость не отпускает меня. Но теперь виновата сама — опасно быть доброй. Не окликни я Лидию Павловну, чтобы поблагодарить ее, тогда бы не увидела Арсения и не получила новую порцию стресса. Будто мне матери мало, которая своими напруженными взглядами и долгими паузами сегодня едва не довела до истерики.

Хмурясь, смотрю на закрытую дверь, откуда совсем недавно появился Арсений. Разворачиваюсь и отправляюсь на поиски ванной комнаты в надежде наконец-то привести себя в порядок.

Спустя полчаса я уже сижу в столовой и стараюсь есть медленно, чтобы не выдать, как я на самом деле голодна. Только увидев накрытый специально для меня стол, понимаю, что желудок уже от голода прилипает к позвонкам. Передо мной в белоснежных тарелках — яичница какой-то идеальной формы. У тети она всегда подгорала. Рядом фрукты, напитки на выбор и еще множество сладостей, от которых кругом идет голова.

— Я не знала, что ты ешь, — оправдывается Лидия Павловна, подливая в мою чашку еще сока. — И что пьешь по утрам. Поэтому пришлось импровизировать.

Не могу сдержать улыбку. Мне так приятны ее хлопоты, что на глазах наворачиваются слезы благодарности. Лишь одно омрачает сегодняшнее утро — парень, сидящий напротив и жадно поглощающий свою порцию глазуньи. Арсений ест так, словно ему никогда не прививали хороших манер.