Мурка (СИ)

— Он убил его! Марк Леонидович и Иосиф Бенедиктович подвердят, поэтому — трое против одного, арестовывайте его! А там уже разбирайтесь, самооборона это или нет.

Начальник перевёл взгляд на банкиров, но те промолчали. Мент облизал пересохшие губы, крепко задумался. Я понимал, что ему и хочется, и колется, но оснований для ареста всё-таки нет. Да и, арестовав меня, он должен будет с этим что-то делать. Стряпать бумажки и нарушать закон ему явно не хотелось. Потому подумать ему пришлось крепко. Хотелось облегчить непростую задачку начальника, да и двое его подручных уже подступились ко мне с обеих сторон, готовясь паковать. Ждали только окончательного слова.

— Что ты в таком случае делал в банке, сможешь объяснить? — зашипел начальник.

Я мог ответить, рассказать про самогон и мастера Лившица, но — своих не подставляю. Поэтому, на всякий случай вскинув руки, я пропел медовым голоском.

— Вы лучше у товарища Шварца спросите, зачем самогон понадобился его дружкам. Ах да, мне кажется, что я видел предмет, похожий на нож, его в руках. Прошу проверить, пока он его не припрятал.

Все трое мигом перевели на банкира взгляд. Тот возился с переносицей, изображая жуткую боль, которая, вполне возможно, и вправду его мучила. Но, заслышав эти слова, Шварц вздрогнул и медленно опустил руки. Он понял. Я тоже все давно понял — ещё тогда, когда увидел на руке Шварца порез. Ломали ему нос, прикладом по голове били — это да, ну а где же он порезался? Это и натолкнуло меня на теорию. Что ж, пан или пропал.

Не знаю, как бы отреагировали милиционеры на мою просьбу, но у банкира дрогнули ноги. И он, не долго думая, дал деру, хорошо понимая, чем грозит арест.

Ага, как же. Шварц, несмотря на свою немалую комплекцию, кинулся наутек так шустро так, что только пятки засверкали. Милиция бросилась за ним. Ну а я, понимая, что ареста мне теперь не удастся избежать, выбрал единственно верное решение —- валить, пока ходят пароходы. Второго шанса точно не будет.

Денек сегодня выдался сложным, а потому на работе пришлось задержаться больше, чем я планировал изначально. Потому к Лившицу я вернулся ближе к вечеру, прокручивая в голове, как объясняться с владельцем, где я все это время пропадал. Тот, грешным делом мог заподозрить меня в попытке увильнуть с деньгами, вырученными за самогон. В чём меня сегодня только не подозревали!

В заведении был народ, и немало – мужики, возившиеся с храмом, решили оттянуться после трудового дня и выпивали. Дым внутри стоял коромыслом.