Мурка (СИ)

— Ефим Альбертович, верно ли то, что банк не работал в штатном режиме, а имеющиеся в хранилище средства были арестованы советской властью?

— Однако, посмотрите только на этого юнца! — эмоционально отреагировал Шварц. — Что за вопросы задает здесь этакий оборванец!..

— Да или нет, вопрос закрытый, Ефим Альбертович, — настоял я.

— Это что за допрос? Товарищи милиционеры, прошу остановить этот цирк! Да меня так в ЧК не допрашивали, и, на минуточку, ничего не нашли. Я чист, как слеза младенца и, не собираюсь отвечать на инсинуации этого молокососа!

Шварц явно рассчитывал, что начальник милиции его поддержит как гражданина уважаемого, но тот только покачал головой.

— Ответьте, будьте так добры, — попросил он.

Куда строже, конечно, чем это мог бы сделать я.

— Конечно... — опешил банкир. — Верно, средства были арестованы до дальнейших распоряжений, и в привычном графике банк не работал. Но какое это имеет отношение...

— Верно ли то, что распоряжения на транспортировку денег не поступало, и вы не ждали инкассации? — перебил я, буквально вторым же вопросом ловя банкира за жабры.

Тот промолчал, надулся как лягушонок и смотрел на меня испепеляющим взглядом. Ответил Марк Леонидович.

— Вот именно, что верно, мы вообще оказались здесь, по сути, только из-за того, что нам поступил звонок от этого преступника, называвшегося Иннокентием!

— Почему, в таком случае, деньги в хранилище были подготовлены к инкассации? И почему у вас оказался ключ от этого самого арестованного хранилища?

— Понятно, почему, товарищ начальник, вам же только что Марк Леонидович сказал, что накануне нам звонил этот Иннокентий, упоминал распоряжение, подписанное Калининым... — начал выкручиваться банкир. — Я же не мог не подготовиться к съемкам! Я ответственный советский человек и, когда услышал, что нужна помощь в продвижении революционных идей, среагировал незамедлительно.

Давно ли Шварц стал ответственным советским человеком? Я смотрел на этого завравшегося толстяка и думал вот о чём: будь его воля, и он бы прибил всех революционеров собственными руками.

— И вы, не удостоверившись, поверили на слово какому-то Иннокентию? — изумился, в свою очередь, милиционер.

— Виноват, но поверил я товарищу Калинину! Я даже думать не смел, что кто-то станет использовать имя этого видного человека в преступных целях...