Монастырь (СИ)

– Брат Микаэль, – Легрэ взглянул на травника снизу вверх, словно моля взглядом о помощи и надеясь, что Микаэль правильно расшифрует все его слова. – Вы должны помочь мальчику... Ему совсем плохо... очень плохо, и все так серьезно, что я боюсь за его жизнь. Помогите ему. Я знаю, вы всегда хорошо относились к Луису... Да, он признался в каких-то ужасных вещах, но ведь милость Божия для всех людей одна, даже для страшных преступников. Не дайте ему умереть, я умоляю вас.

Ваоло пошевелился у стены. Огромной тенью двинулся по коридору. Дошел до Микаэля.

– Ему нужна помощь, – кивнул на Легрэ. – Кровью истечет. Пальца два сломано на левой руке. На ноге до кости сдавил. Не растягивал сильно. Но мог вывихнуть. За него беритесь. Иначе обратно уведу. И стража рядом. Не надо трагедий ломать. Вот только подходить к Легрэ Микаэль пока не спешил. Он задумчиво разглядывал скорчившегося на полу мальчишку, а затем повернулся к Ваоло.

– Вот он – как раз и при смерти. Не мешай мне только, раз сам взялся помогать.

Травник присел, просовывая руку сквозь прутья и хватая юношу за волосы. Наклонился, принюхиваясь, и решая, какими же травами уже успели напоить это несчастное создание. Затем повернул его голову к себе, а второй рукой оправил рясу и вытащил из сапога маленький пузырек, который ловко открыл.

Луис слабо пытался сопротивляться. Он бы закричал. Нельзя. Нет. Затравленный взгляд на опешившего Ваоло, который вливал в рот яд и ведал о страшной тайне.

Микаэль, крепко удерживая юношу и, нажал пальцами на челюсть, заставил того открыть рот, вливая в него зелье. Тихонько шепнул:

– Тише... Это поможет... Поспи пока.

Ваоло вздохнул.

– Напоили? Второго пленника оглядывать будете? – палач боялся шевельнуться от произошедшего. На его глазах травник добил герцога Сильвурссони. Эту невинную овечку.

– Буду. Пустишь меня к нему?

Ваоло кивнул, зазвенел связкой ключей и открыл решетку.

– Говорите, пока не пришел караул. Только тише.

Кристиан сомневался, что стоит так рисковать, но терять ему было больше нечего, и он решился на откровенность. Ему плевать было на собственные раны, даже на собственную жизнь и у него на лице все было написано, и то, как он решительно ухватил Микаэля за руку и вынудил наклониться к себе, чувствовалось отчаяние человека, которому нечего терять.

– Луиса казнят... Скоро. И времени очень мало. Я однажды спас тебе жизнь, Микаэль. Не знаю, значило ли это что-нибудь для тебя или нет, но ты говорил, что не останешься в долгу...