Монастырь (СИ)

– забормотал, почти не чувствуя нежности и даже начиная опасаться ее. – Каждый слуга, челядь, стража... Все знали, кроме меня... Мои ненастоящие более взрослые сестрицы... Двоюродные сестрицы, что приезжали в фамильное гнездо, наряжали меня девицей, называли шутом гороховым. А герцог Сильвурсонни – он был заодно с падре Ксанте... Хватит! Прошу... умоляю... – холодная слеза застыла в уголке глаза Луиса.

Он видел в своей жизни гораздо больше, чем собирался рассказывать тем, с кем лежал в одной кровати. С тех пор, как в город пришла инквизиция, с тех пор, как отец, благодетель Ксанте, взял мальчика под крыло, тот рос под железным деревом не просто страха, невыносимого ужаса. Почти в первую неделю Луис оказался втянут в страшную историю с герцогом Сильвурсонни старшим. Падре привез с собой письмо от короля, по которому неверному и плохому вассалу, который якобы выкинул собственного сына, следовало произвести казнь через лишение глаз. Накаленное докрасна железо проводилось много раз мимо кричащего от ужаса связанного Сильвурсонни старшего, которого держали двое, а третий производил ужасающее действо. Ксанте объяснял крики Луису как демонов, изгоняемых теперь из тела мужчины – ведь человек создан для подчинения Церкви и власти, и разве не главное – чтобы попавшийся родитель не отказывался от собственного чада...

Да, с тех пор слепой, с вскипевшими и сгоревшими глазами герцог всегда подчинялся каждому слову Ксанте, а Луис даже кашлянуть боялся, если стоял на коленях, когда молился, он слова боялся проронить, когда в городе прилюдно или скрытно проводились казни, на которые падре заставлял смотреть дабы мальчик понимал, каково может быть наказание.

Страшный Фернандо? Детский лепет... Или скрывает что-то похуже? Луис видел, как сажали на маленькой площади на “испанскую лошадь” молодую женщину, объявленную ведьмой за то, что она принимала роды безо всякого благословения. Треугольник острым ребром кверху сразу врезался в изможденное тело. К щиколоткам привязали грузы. Жертва кусала губы, извивалась, кричала, а толпа... она ничего не делала. Через несколько часов по скамье потекла кровь. А еще через несколько – острый угол прошил внутренности.

Луис опять тонул в черных глазах короля. Переводил взгляд на Кристиана. Видели ли вы, как казнят тех, кто выбирает своим путем мужеложество? Нет... губы чуть дрогнули от новых поцелуев. Их подвешивают кверху ногами в подвале. Палач медленно опускает острую пилу, что постепенно начинает разрезать тело пополам.