Монастырь (СИ)

– Хорошо поет птичка по весне, – ласково улыбнулся Себастьян. – Допустим, я поверил всему, что она мне сейчас заливает на ушко. Сильно испугался и поддался искушению. Так что же надо яркой птичке от раненного изменника, провалившего задание? – аббат благосклонно кивнул молодому человеку, изучая его тонкое, красивое лицо, совершенно не испорченное ожогом на губах.

Ксавье придвинулся к нему ближе, интимно заглядывая в глаза: – Искушение – это моя вторая профессия. Так что не пытайтесь устоять, – он подмигнул ему, кокетливо взмахнув длинными бронзовыми ресницами, – И яркая птичка уже ясно прочирикала, чего хочет. Расскажите мне все подробно про заговор. С именами. Пока без протокола. Эта информация все равно не выйдет за пределы Церкви, это внутренние разборки инквизиции. А официальная версия в том, что Вас околдовали. И пока Вы под юрисдикцией инквизиции, король Вас не тронет. Хотя наш Фернандо такой взбалмошный, – Ксавье изобразил мечтательную улыбку, однако глаза сверкнули откровенно наглым выражением, – Что я бы только на это не рассчитывал.

– Это я уже понял, – вдруг посерьезнел мужчина. В выражении его лица появилось сочувствие. – Покажите ваши бумаги, милейший Ксавье. – глаза сощурились. – Мне будет приятно только рассказать все такому бравому интенданту инквизиции. – Себастьян еще удобнее откинулся на подушки, умиляясь ситуации. Ловкий мальчик. Наглый! Напористый... Оказывается, Паоло работает на франков.

– Ну, если мы дошли до бумаг... значит, рассказ будет официальным. В таком случае, могу я надеяться на Вашу подпись под тем, что Вы мне расскажите? – Ксавье тоже перестал паясничать, его подвижное лицо приобрело деловое выражение, глаза похолодели, сталь изгнала лиловые отблески.

– Прежде дело. Потом – игры, – усмешка короткой молнией боли скользнула по лицу аббата. – А там уж я решу, что вам говорить и что подписывать, милейший Ксавье.

– Ох, бумаги-бумаги! И что, люди придают им такое большое значение? – вздохнул Ксавье и вытянул из-под воротника небольшой кисет на шнурке. Извлек оттуда сложенную бумагу, развернул и подал аббату. Она представляла собой официальный документ, где подчерком Паоло было четко написано, что податель сего, Ксавье Морруа, действует от имени инквизитора и уполномочен проводить дознание.

– Мне нравится подпись. Особенно завиток, – заулыбался Себастьян. – Так что вы желаете знать, милейший Ксавье? – уже мягко и вкрадчиво поинтересовался мужчина. – про заговор...