Монастырь (СИ)

или наоборот, кстати оказавшимися в наших руках тайнами и секретами? Кстати, бумаги-то все у нас остались, я Фратори только письмо отдал.

– И только из-за письма падре Паоло вдруг резко решил уехать? – Николай с недоверием уставился на друга. – Что ты еще ему сказал?

– Да вроде ничего такого... Как условились: мы – купцы, заезжали в монастырь по дороге в Аталию, падре Себастьян давно ведет с нами дела и поэтому доверил забрать его письмо... Видимо, он знает про эту историю с герцогом что-то, чего не знаем мы.

Этьен сел на кровать, плеснул себе в кружку воды из кувшина, сделал несколько глотков – после общения с инквизитором горло пересохло, а сейчас еще предстояло беседовать с Николаем.

Русич продолжал недоверчиво смотреть на библиотекаря.

– Этьен, ты понимаешь, что если папский инквизитор решил не допросить тебя как следует, а уехать, то это дело пахнет еще более дурно, чем можно было предположить? Я зайду за тобой через пятнадцать минут, собирайся, – решительно сказал он, поднимаясь с места.

– Постой, Николай, – франк поставил пустую кружку на стол и устремил вдохновенный взгляд на русича. Именно что вдохновенный – знакомые искорки в светлых глазах и лукавая полуулыбка не оставляли сомнений: Этьен снова намеревался во что-то встрять. – Мы только что наткнулись на такую сногсшибательную тайну. Два герцога, два падре Себастьяна... два папских инквизитора... тебе самому разве не интересно узнать, в чем смысл этой хитровывернутой игры разумов? Тем более, если провернуть все по-умному, нам это практически ничем не грозит.

Русич застонал про себя – Этьен что, решил, что он попал в одну из своих любимых книг?

– Что – все? Этьен, ты хочешь головы лишиться? – с отчаянием спросил он.

– Почему сразу головы? – оправившись от переживаний по поводу целостности своей шкуры, посетивших его во время аудиенции у Паоло Фратори, библиотекарь, кажется, был склонен переоценивать свои ум и хитрость. – Если мы сейчас уедем куда глаза глядят, то точно ничего не выясним. А вот если останемся... Слишком уж много ниточек тянется к нашему монастырю, рано или поздно они должны завязаться в узел... и наверняка это случится здесь. Падре Паоло это тоже понимал, но видимо, у него есть основания этого узла опасаться. Понятия не имею, какие, может, у них с падре Ксанте свои внутренние трения. Мы же с тобой не такие заметные шишки и вполне можем затеряться. Всего-то и надо переодеться обратно в рясы – и готово, мы вновь смиренные монахи Валасского монастыря, никуда и не пропадали.