Монастырь (СИ)

Как не желаю и брата терять.

В-шестых – я не пойму твоей привязанности к моему дражайшему соседу и желания быть его ангелом-хранителем.

В-седьмых – мы пока не знаем, кто за всем стоит.

Этого достаточно, чтобы ты решил вернуться домой?

– Одежда не проблема, – бросил Фернандо, читая письмо. Травника, смазывающего себе раны, он из поля зрения не выпускал. Раны действительно были настоящие, что немного успокоило подозрительность короля.

– Брат Микаэль, когда было отправлено это письмо? И почему ты так уверен, что оно не подложное?

– Личная печать ярла, и только нам с ним ведомый код. Это не подделка, Ваше Величество... А отправлено оно с гонцом... Вот и считайте, сколько дней нужно, что б добраться от северных земель в южные.

Травник аккуратно нанес мазь на раны. Запахло меллисой и деревием, и Микаэлю так сильно захотелось оказаться сейчас в своей лекарне в монастыре... Перебирать сушащиеся травы, решать, что на какое зелье пойдет... Политика – не его это. Ну вот совсем не его. Интриги и умыслы – как ненавидел их, так и ненавидит. Не получается только в стороне быть... Снова ему не верят, снова он не знает – жив ли будет, или еще до вечера смерть свою встретит. Вот почему – столь собран, всезнающ и успешен, когда у ложа с пациентом указы отдает и врачует, а когда свою судьбу решает – сначала делает, а потом думает?

Заметив, что монах закончил обработку, Фернандо спросил:

– Я так понимаю, тебе только с перевязкой плеча нужно помочь?

– Да, если поможете – буду весьма благодарен.

Король отложил дагу подальше от травника – из-за пояса ее слишком легко вытащить, не нужно зря провоцировать возможного противника. Фернандо принялся перетягивать плечо молодого человека и попутно размышлял. Письмо отправлено достаточно давно, и если оно правдиво, то вполне возможно, что говорится о вчерашней попытке переворота. В ней ведь завязаны очень многие “приближенные” к нему дворяне. Или, все-таки, что-то другое?

– Брат Микаэль, зачем тебе труп аббата Себастьяна?

– Мне? А зачем мне труп? Да хоть чей....

Ох, как же нехорошо было Микаэлю. Лгать – не хотелось совсем. А сказать честно – он не мог. Если король узнает, что аббат жив – тот час же пошлет гвардейцев по его душу. А вот так предать настоятеля травник не считал для себя допустимым. Хоть бы какую надежду, что Фернандо оставит Себастьяна в живых – пусть в ссылке, пусть под надзором инквизиции, но живым – и Микаэль бы ответил. Но сейчас – не мог.