Монастырь (СИ)

Кристиан понимал, что ему позволяют и без того много, но все же природная гордость жаждала быть с Фернандо на равных, и то, что Легрэ разок побыл снизу, в сущности, не означало, что он будет сидеть на цепи и подчиняться во всем. И пока Фернандо не возомнил себя хозяином над его душой, нужно было дать королю понять: Кристиан не второй – и либо – на равных, либо никак. Губы сомкнулись и Легрэ, отстранившись, отпустил Луиса.

– Что-то я сегодня стеснительный. Не могу, когда вы на нас смотрите, ваше величество.

Юноша словно выплыл из сна. Он всей кожей ощутил опасность, рука потянулась назад, ища член Фернандо, пальчики сомкнулись на плоти, призывая, играя, ворожа... Губы потянулись целовать Кристиана со всей возможной страстью, с призывом, умоляя...

Он пытался сказать всем своим телом, что не хочет вражды, что желает их обоих. Герцог выгнулся назад, выставляя ягодицы к королю, и теперь другой рукой нашел член Легрэ.

Фернандо аккуратно взял мальчика за плечи, легко, как будто боялся сломать или сделать больно. В душе бушевала буря – хотелось бить, крушить все вокруг.

– Не можешь вместе со мной – выметайся. Придешь, когда сможешь.

Больше всего на свете королю сейчас хотелось увидеть агонию в синих глазах – предсмертную или от страсти, неважно. Только присутствие Луиса его удерживало от реализации этого желания.

Руками он легко погладил мальчика и опять сжал нежно пальцами – тише. Только дьявол знал, каких усилий это ему сейчас стоило.

Глаза герцога умоляли Кристиана, умоляли не уходить. Он ощущал гнев, растущий в Фернандо, продолжал нежно водить пальчиками по его затвердевшему члену, словно скользя бабочками, потерся о головку ягодицами, напрашиваясь и направляя в себя, толкнулся на короля, при этом продолжая сжимать и ласкать член Легрэ. Ладонь обхватила ствол и двигалась мучительно и требовательно.

Легрэ закусил губу, понимая, что играет в опасные игры, но сейчас ему отчего-то хотелось дразнить Фернандо. Почему именно теперь? Потому, что дальше все будет еще интереснее. Король смирился с его присутствием, но не с его истиной сущностью такого же хищника. Он получил Луиса, и Кристиан думал о том, что теперь по большому счету был не нужен Фернандо. А он хотел быть не просто нужным, хотел надежно и прочно зацепиться за этих двух людей, ставших ему близкими по какой-то нелепой случайности.