Монастырь (СИ)

Юноша ел с тем голодным аппетитом, который достигается от постоянных срывов, и все время ловил выжидающие взгляды Легрэ, который лишь отложил беседу на время трапезы. Наконец герцог отставил тарелку, допил свою порцию подогретого вина, которое взбодрило кровь, и улегся головой на колени бывшему стражнику, продолжая тянуть с ответом и ища слова. – Я не считаю тебя насильником, Кристиан. Мне всегда приятны твои прикосновения. И Фернандо... Я не боюсь боли, я... так стараюсь забываться. Мне так... понимаешь... мне так сладко... Я иначе не умею... А отец – все позади уже.

Кристиан внимательно смотрел на юношу, задумчиво пропуская сквозь пальцы светлые прядки его мягких волос. После хорошего обеда жизнь уже не казалась такой мерзкой.

– Что ж, я рад, что ты не считаешь меня насильником и сказал это. Мне это важно. А еще мне важно знать о тебе все, чтобы правильно понимать смысл твоих поступков. Я не могу настаивать, но... Знаешь, – Легрэ улыбнулся, – когда мне исполнилось едва пятнадцать, у нас в городе разрослась чума и я решил уйти с обозом в другое, более безопасное место. Я считал, что жизнь обошлась со мною жестоко. Тяжелая работа. Голод. Бывало, что приходилось ночевать в дождь под открытым небом. Но в тот день я решил самостоятельно добраться до поселения через лес, короткой дорогой и попался трем разбойникам. Взять с меня было нечего и они просто развлеклись от души. В тот миг я осознал, что в жизни все относительно и в сравнении с тем, что есть сейчас, всегда может произойти “лучше” и “хуже”. Эти люди были, безусловно, жестоки со мной, но благодаря им я ко многому стал относиться проще... – Кристиан обвел лицо юноши ласковым взглядом. – Вот, я тебе рассказал мой самый страшный секрет.

Луис повернул к Легрэ лицо. Долго-долго молчал... а потом просто обнял и вдруг заплакал. Все это время его утешали и укачивали, пытались успокоить, но слезы были свидетельством облегчения.

– Мой отец измывался надо мной... Много лет. Почти до отъезда. – заикаясь, сознался герцог. Он тяжело дышал и продолжал прятать лицо. – Он не переходил грани, но ему доставляло удовольствие меня унижать... – вздох, дрожь. Схлынувшая вниз ледяная вода. – Я терпел. И все дома знали. Все до одного. В самом начале я убегал... И даже чуть не утонул по глупости... – Луис резко поднялся. – У меня бывают приступы, – признался он. – Я их не контролирую. Я к ним... понимаешь... я к ним сам... стремлюсь... это как зараза...