Монастырь (СИ)

– Кристиан с усмешкой отпустил глаза и подумал о том, что все теперь так странно и еще более запутано.

Король поднял странный вгляд на Легрэ, улыбнулся и вернулся к прерванному занятию. Колени у мальчика были просто идеальные... Просто предназначены для поцелуев...

– Я рад, что вы не стремитесь убить друг друга, – Луис задрожал от изощренной ласки. – Что все это значит?

– Именно то, что мы сказали, – Фернандо отодвинул брючину на ноге мальчика еще выше, открывая себе доступ к внутренней стороне бедра. Поцелуи продолжились, становясь все более чувствительными. – Ты же сам сказал – оба.

Король надеялся, что Легрэ догадается хоть что-нибудь начать делать и перестанет бояться дотронуться до Луиса.

Юноша запаниковал. “Оба. Что значит оба?” Он задышал часто, словно боялся, что воздух сейчас закончится. Тело окатило жаром. Щеки вспыхнули, а образы, которые сжимали его и сплетали в боль и наслаждение в траве, по синим-пресиним небом, вдруг стали зримыми и реальными.

Луис дернулся встать.

Кристиан удержал его за руку и, усадив на место, сказал:

– Не надо бояться. Фернандо не сделает ничего такого, чего ты не захочешь сам, и я тоже, – Легрэ погладил Луиса по щеке, нежно успокаивая, всматриваясь в голубые глаза. – Мы просто хотим поговорить с тобой и спросить...

– О чем спросить? – юноша переводил взгляд с Фернандо на Кристиана. – Довольно ведь уже вопросов?

– Конечно, довольно, и так ведь все понятно, – буквально промурлыкал король, приподнимаясь. Рукой он начал легко гладить бедро мальчика, второй накрыл руку Легрэ, лежащую на плече юноши. Нежный поцелуй в губы Луиса.

Голова юноши окончательно закружилась, а напор Фернандо был настолько неожиданным, что герцог буквально рухнул на подушки под весом мужчины.

Кристиан какое-то время не вмешивался, не мешая королю целовать юношу и внимательно следя за реакцией Луиса, – и опять выходило, что тому нравятся настойчивость и ласки. Легрэ сожалел, что Луис не способен принять умом свою сущность – такие игры стали бы для него вдвойне сладки. После того, как Кристиан выспался, раны не сильно беспокоили его, но в движениях оставалась закономерная скованность. Он сел в изголовье и стал гладить Луиса по волосам – слишком нежно для простой ласки, словно уговаривая – расслабиться и довериться, прежде всего, самому себе.

– Ты любишь нас обоих, Луис, – ровно сказал Легрэ, – и ты сам это знаешь... и я, и Фернандо это тоже знаем. Ты можешь не принимать сказанное, но это правда.