Монастырь (СИ)

-На меня смотри, сука!

А потом тоже мазнул своими губами по губам Микаэля....

“Пять... Ну, слава Богу!”

Вот теперь можно и рвануться, заехав кулаком в челюсть и оставляя в руке мужика клок волос. Падая на землю Микаэль успел схватить рубаху, и, закрываясь от ударов тех разбойников, что успели к нему, содрал зубами вышивку с другого рукава, глотая нитки из трав.

А разбойники уже падали тоже, их трусило...

Когда умер первый, Легрэ удивился, когда второй – удивился вдвойне, а потом подошел к Сэму, склонился над бьющимся в агонии телом.

– Убивать тебя надо было сразу, Микаэль. – Кристиан поддел травника носком сапога и, придавив ногой к земле, приставил острие меча к горлу так, что на коже проступила кровь, скатилась по изгибу шеи и упала бурой каплей в дорожную пыль. – И этот человек называл меня злодеем.

Микаэль с трудом приоткрыл глаза, даже не пытаясь шевелиться. Казалось, что по венам разливается огонь – так болело тело... Травника лихорадило, голова кружилась неимоверно – нормальная, в общем-то , реакция организма на все те травы, что он пил наверстывая за последнюю неделю. А теперь еще и яд... Пусть и с противоядием. Но все равно – от этого не сильно лучше.

– Надо было... Сразу. Мне – тебя.

Монах закашлялся, еще больше царапая горло об острие меча...

– Так чего ж не сделал? – Кристиан зло прищурился, вложил меч в ножны и, ухватив травника под руку, поставил на ноги. – Запомни одну вещь, брат, если хочешь убить человека, убивай не раздумывая. У Сэма было трое детишек, теперь им нечего будет есть. Так что еще неизвестно, кто из вас истинный убийца. Он-то грабил и насильничал, но жертв своих не убивал. Давай, шевели ногами, Микаэль. Надо до лошади добраться. Я отвезу тебя в лагерь. И сделай одолжение на будущее: не суди никого за их грехи, у тебя у самого совесть не чиста.

– Да иди ты к дьяволу! Будешь мне проповеди читать.

Микаэль вырвал руку, другою с силой ударяя Кристиана в плечо. Зашатался, и, не удержавшись на ногах, упал на колени. Монаха вырвало...

– И голодными детьми можешь меня не попрекать. В моем роду считают, что спасая человека, ты отвечаешь за него, а убивая – за его семью. Я не так часто убиваю, брат Кристиан... На семьи моих мертвых врагов – золота у меня хватит.

Травник потянул разорванную рубаху, которую так и держал в руке, и утерся ею. Поднял голову, откидывая волосы и морщась от боли. А рукою осторожно зачерпнул горсть земли с дороги.

– Ты мразь и сволочь. Насильник и убийца.